Дикость какая! Двадцатитрехлетняя девушка собой не распоряжается, её должны куда-то отпускать. Ну и лукавство! Может, она в реале хочет таким образом вовлечь меня в труды по написанию диссера? И всё подстроено с участием папы? Но нет, глупости. Фотку-то она случайно увидела.
Некоторое время я её недоверчиво разглядываю, переваривая полученную информацию. Думаю, диссертацию она защитит, ишь какая логика. Совершеннолетняя? Да, и давно. У меня на неё встанет? Ещё бы! Она смотрит на меня в упор. Глаза говорят: «Неужели вы меня не хотите, дядя Игорь?»
В принципе, разрыв в двадцать с небольшим лет не такой уж и большой, если речь о взрослых людях. Бывает и тридцать, и даже больше. Но она — дочка друга, которого я тоже без труда могу представить себе маленьким мальчиком с тоненьким голоском. Я Ингу видел и в коляске, и играющей в песочнице с ведёрком и совочком. И на тренировке по гимнастике в младшей группе. Поэтому она всё же не может быть обычной нижней. Нужно сочетание чисто гендерной доминантной роли с отеческими, покровительственными и воспитательными элементами, невозможно это не встроить в канву будущих отношений.
Я ещё некоторое время думал. Потом посмотрел на Ингу. Взгляд всё передал. Всё, назад дороги нет. Она улыбнулась. С этого момента для неё замена статуса: был друг отца — стал её мужчина.
«Ну что ж. Пусть будет так! Жди здесь, — произнёс я вслух. Пошёл в кабинет и вернулся со своим самым любимым ремнём. Звонким, мягким и тяжёлым. От предчувствия чего-то значимого — ну никогда не порол дочерей своих друзей! — сильно возбудился. — Начнём прямо сейчас. Ты ведь реально ночью накосячила и сама призналась. Ты… ну пусть падчерица, а я пусть буду отчим. Обыкновенная порка за провинность, без отступления от домашнего этикета».
А дальше включается мой интерактивный читатель. Он сам может угадать, как и что именно я использовал для первого стандарта. Смотрите любительское порно с домашними наказаниями. Первый круг посвящения, сказал кто-то. На самом деле это и есть для кого-то самое эротичное из всего существующего. Перенял по крупицам все понравившиеся детали, отредактировал засевший с ранней молодости стереотип. Создал свою картину маслом. У интерактивного читателя своя картина в заданной канве, если он в Теме. Как сказал бы один мой знакомый тематический товарищ, «материал в работе. Формат семейный».
Когда я решил закончить, приподнял её за волосы и заглянул в лицо. Лицо красное, рот открыт, глаза горят. «Давайте уже, дядя Игорь…» И улыбка, радость наставшему моменту. Я просунул ей сзади руки между ног и проверил готовность.
Доверие друг к другу с первой минуты. В нашей Теме — вещь редкая. Это проявилось в том, что она предложила сразу же без презерватива. Приятнее и полезнее. Сказала, что пьёт противозачаточные таблетки, они современные и эффективные. Семя всё равно должно попадать в женский организм, потому что тот предназначен природой для его приёма. Без него не только самочувствие другое, но и болезни разные могут начаться. Она ещё сказала, что сперма взрослых мужчин для молодых девушек даже лучше, чем сперма парней. Уж не знаю, чем лучше. Активных сперматозоидов у меня, наверное, в десять раз меньше, чем у восемнадцатилетнего, как утверждает медицина.
В принципе, конечно, не важно, для залёта было бы достаточно и одного из полумиллиарда единиц в эякуляте.
Я как мальчишка кувыркался с ней безо всяких девайсов часа два. Чудеса! Решил сразу, что всякие вибраторы и массажёры буду вводить постепенно.
Наконец мы поняли, что сильно проголодались. Она сидела на кухне и смеялась, глаза горели. И я тоже вдруг ощутил себя аспирантом, её сверстником, куда-то делись двадцать с лишним лет. Нам принесли заказанные салаты и пиццу. Сегодня весь день — наш. И вот, когда мы сидели в кухне на диване и были на пике удовольствия от сегодняшнего сибаритствования, меня угораздило начать традиционные расспросы: «И всё-таки… Как же ты вдруг вышла на эту тему? Как тебя угораздило?» Тут она рассказала, наверное, свою самую большую тайну — про человека, который ей «помог». Рассказ на меня подействовал ужасающим образом, но не следует забегать вперёд.
Технократически мысливший отец всю жизнь уважал гуманитариев. У них в подъезде проживал историк, кандидат наук, старший преподаватель одного из вузов. Отец знал его, здоровались. Лет в пятнадцать Инга неожиданно увлеклась альтернативной историей. Стала покупать книги Фоменко, ездила даже за ними на книжный базар в «Олимпийский», там они дешевле. Ну разве папочка мог пройти мимо внезапного увлечения любимой дочери! Тут же взял на контроль, сам прочитал, стал плеваться. Ну как можно опровергать фундамент нашей цивилизации?! В принципе, я прекрасно представил себе Сергея… Чтобы привить дочке любовь к «правильной» истории (а Инга уже тогда сказала, что будет писать ЕГЭ именно по истории), он поговорил с этим самым Александром Евгеньевичем.
Тот состоял в разводе и жил один в двухкомнатной квартире в абсолютном хаосе и беспорядке, но с собакой. Носки лежали на дипломных работах студентов, а засохшие тарелки в раковине наводили тоску. Мой товарищ Серёжа нанял его в репетиторы. Для этого подкараулил соседа, когда тот прогуливал своего терьера, и разговорился. Скольких людей вместе свели собаки? Риторический вопрос. Александр Евгеньевич сначала отпирался, говорил, что не репетиторствует, но всё же согласился, причём за крайне малые деньги. С точки зрения Сергея, очень удобно: и дёшево, и в их подъезде — за дочку не надо волноваться. Сначала Инга чуть ли не шипела, когда узнала, к кому будет ходить. Она этого типа знала. Худощавый, с бородкой, хмурый и неприветливый. Ничего интересного. Старше отца лет на пять. Уступила-таки нажиму, согласилась на пять занятий, а потом, типа, посмотрит. Однако и Александр Евгеньевич тоже волновался и потратил несколько дней, чтобы привести квартиру в порядок.
Уже первый урок произвёл на неё очень приятное впечатление. Историк не стал атаковать Носовского и Фоменко, тут же признал: да, наука сложная, много неясностей; да, есть искажения. Но не будем дальше углубляться в суть, у нас не критический памфлет о степени достоверности предмета. Скажем так, их потянуло друг к другу сразу и с большой силой. Инга нашла интереснейшего собеседника, который прекрасно рассказывал и совершенно не воспитывал, как папа. В школе она сделала несколько вызвавших резонанс докладов, занимала первые места на олимпиадах по истории. Папа получил ещё несколько поводов гордиться своей ненаглядной дочерью. А в действительности… Там нарастали отношения. Уже раз на пятый Инга пришла в домашней одежде, короткий такой халатик, впрочем, вполне приличный. И тут же отметила, что Александр Евгеньевич рассматривает её голые ноги.
Давайте теперь всё это опустим, поскольку тема «учитель — ученица» уже давно раскрыта, а лучше Набокова не написать. Здесь всё поначалу шло почти по Набокову, а наша тема другая.
Началось с того, что историк погладил её сзади по волосам, а она перехватила руку и прижала к своей щеке. Пошло-поехало: петтинг из разряда «лёгкий» перешёл в разряд «глубокий». Инга чуть не месяц уговаривала лишить её девственности, давая страшные клятвы, что никто не узнает. Помогла только угроза отдаться первому попавшемуся мальчишке. Началось взаимное безумие. Чтобы чаще встречаться, она сказала папе, что будет посещать некий спецкурс при институте. Только ни в коем случае не встречать и не провожать, это будет делать Александр Евгеньевич. Деньги за занятия он оставлял Инге. И ей надо было очень умудриться незаметно их тратить, чтоб не заметил папа. Историк купил для неё эротическое бельё, разные девайсы и смазки. Инге всё было интересно. Но вместе с тем она заметила, что он стал пить. Нет, ей ни грамма не наливал, понятно. Живут в одном подъезде. Но сам перед встречами стал попахивать спиртным. Как-то возник первый тематический момент.
Началось с «Инквизиции» Григуловича, которую он попросил прочитать. Однажды Александр Евгеньевич обстоятельно коснулся темы пыток, долго рассказывал, как кого в каком веке мучали. Ещё была «История розги», но домой эту книгу она взять постеснялась. Однако в наше время всё легко: что нельзя читать с бумаги — можно прочесть с экрана, причём последнее становится всё проще и естественнее. Когда он предложил для изучения нравов восемнадцатого столетия ознакомиться с творчеством известного маркиза… Ну, тут уже всё дошло бы и до амёбы. Но она поняла раньше.