У нас коллективный мираж: мол, всё, чем заняты молодые поколения — издержки роста; мол, по мере взросления они станут как мы. А они всё равно другие и ждут, когда мы наконец уйдём. Поверьте, они ненавидят наше поколение. Нет, своих конкретных родителей очень даже любят. Они ненавидят, когда кто-то, вспоминая свои пионерские годы, пытается с искренностью идиота давить на сознание в направлении мифических ценностей, которыми были тогда зазомбированы их сверстники. Отыграться им можно будет только с приходом к власти.
Скорее всего, именно эти обстоятельства привели к тому, что на нейтральной территории бара в районе Парка культуры встретились две мужские особи с похожими интересами, но из очень разных поколений. Не уверен, что именно этот Иван достаточно репрезентативный представитель современной молодёжи; может, его волнуют темы, которые не заботят других. Не утверждаю также, что мои ответы универсальны; они выражают всего лишь личное мнение. Интерактивный читатель имеет право с ними не соглашаться как в части, так и в целом. Кроме того, не факт, что Иван некритично отнесётся к полученной информации и возьмёт услышанное от меня на вооружение, пусть даже частично. Исход, когда при подобном общении, о чём бы ни шла речь, молодое поколение благодарно возопит: «О, спасибо, дядя, теперь я просвещён!» — крайне маловероятен.
Что касается формы, то пора попробовать манеру изложения мастеров слова из прошлого. Мы тут использовали разную форму, а теперь выберем классическую, в духе маркиза де Сада, предпочитавшего вести повествование в форме диалога образованных и извращённых. Просвещённых неким сокровенным знанием и посвящённых в таинство ритуальных действий. Они устраивали диспуты, в которых в непринуждённой беседе рождались полезные для понимания их утончённой темы идеи и мысли.
«Автор был запрещённый, в тюрьму помещённый и умер непрощённым», — добавляет к фонетическому ряду интерактивный читатель. Ну хорошо, а построение ключевых диалогов в стиле Эдгара По или Конан-Дойла вас устроит? С точки зрения формы, это одно и то же, что и у маркиза де Сада, когда Огюст Дюпен или Шерлок Холмс отвечают на порой весьма наивные вопросы своих ближайших друзей целыми логически и стилистически увязанными «простынями» на пару-тройку страниц. И никогда не подумайте, что такое возможно в диалоге двух друзей на самом деле или было так принято пару веков назад.
«Мы любим запах чужих простыней, аффтар, — говорит кто-то томным женским голосом. — Тем, кто любит чужие простыни, ну прямо лафа открывается».
«Клубничная халява кончилась, милая, — говорю я. — Остаются только те, кому интересны мысли».
«То есть как? — возмущается другой интерактивный читатель. — Считаю, что тема сисек во всей её диалектической проблематике так и не была раскрыта!»
Забейте. Мы эту тему вообще затрагивать не планировали. В арсенале психоаналитиков есть ничем не доказанный тезис, что у мужчин, склонных к SM и DS, встречается врождённая потребность повредить грудь своей матери. Поскольку они сделать это не могут, то находят выход своему безудержному желанию, нападая на грудь других женщин или на ягодицы, которые напоминают им грудь. Такого не происходит, если грудь незрелая или если в этих мужчин заложены гомосексуальные тенденции. По-моему, бред. Мало ли бывает вокруг белого, мягкого и округлого! Гриб-дождевик, например. И ведь почти каждый испытывает желание его как следует пнуть ногой. Садисты. Маньяки, блин.
Определённая форма груди и форма ягодиц имеют некоторое сходство; представимо, если вооружиться фантазией. Вполне определённый типаж женщин, прелести которых вызывают подобные ассоциации. Но кто сказал, что такой типаж универсален? Уже одного этого спорного утверждения для меня хватило, чтобы отнестись к психоанализу со здоровым скептицизмом и тему сисек не обсуждать вообще. Впрочем, сиськолюбы уже давно поняли, что данное сочинение не для них.
У маркиза де Сада утончённые дискуссии знатоков от Темы — то, на что сделан основной упор. Для современного читателя есть сложности при переваривании текстов, созданных почти двести пятьдесят лет назад; тогда мышление строилось совершенно по другим схемам, и окружающая объективная реальность была, мягко говоря, иной. Да и само понимание Темы сейчас значительно изменилось. Формат обсуждения проблемы в узком кругу был во времена маркиза единственно возможным, никаких других не было, разве что письма писать, что могло быть в то время и небезопасно.
Разумеется, чтобы не тратить зря отпущенные мне судьбой байты на ненужные отступления, все несущественные обстоятельства наших разговоров с Иваном нужно опустить, в результате чего естественность беседы нарушается, и диалог — тут надо сразу признать — получается искусственным. То, что слова — безграничный ресурс, — заблуждение графоманов. В реальности слова передают описание ограниченно интересного набора событий, конкретных действий, мыслей и фактов. Утверждение Антона Павловича: «Краткость — сестра таланта» — абсолютная истина. Я не мастер, но как обученный подмастерье тоже к этому стремлюсь. Всегда рекомендуется редуцировать количество слов до естественно необходимого. Тем более что у нас с интерактивным читателем особая форма взаимодействия. Высшая цель интерактивного повествования — чтобы читатель мысленно дополнял излагаемое актуальными картинами из своей жизни, а выводы делал исходя из своего личного мнения и опыта. У современного потребителя печатной информации редко есть желание читать отступления — описания природы, погоды, предметов интерьера и меланхолического настроения. Сейчас такой темп жизни, что времени на мелочи нет. К тому же бесспорно, что так гладко, как написан текст ответов, в реальной речи сказать нельзя. В этом хорошо известные отличия письменного и отредактированного изложения от живого диалога.
Читателям с устоявшимся клиповым мышлением, не привыкшим воспринимать и анализировать «простыни» (типа: многабукаф ниасилил), рекомендуется вообще к чтению не приступать, потому что здесь надо будет думать. Мой интерактивный читатель априорно очень умный и думать умеет, иначе бы он до этого рассказа не добрался, но тут надо побороть лень, потому что читать не думая всё равно не получится. Поэтому делать выбор лучше заранее. Часть интерактивных читателей мы на этом этапе отсеиваем и продолжаем с оставшимися, даже если их будет немного.
Беседы проходили в формате «один на один». Хотя во второй раз подошла к бару и его юная жена — он собирался с ней пойти по делам после встречи со мной. У них молодая семья, законному браку полгода. Очень достойная девушка, прекрасное создание. Она попросила, чтобы я никому не рассказывал об особенностях их интимных отношений. Она считает, что даже символическая анонимная депривация частной семейной жизни имеет негативные последствия для будущего. Пусть останется тайной — я обещал. У них много всего любопытного и самобытного, но изложить всё это я мог бы только через призму собственного восприятия. А значит, всё равно в искажённом свете. Не факт, а интерпретация. Получилась бы «Ромео и Джульетта московского Ново-Хреново. Версия глазами графа Капулетти». Судя по всему, по качеству изложение очень было бы далеко от «Леди Макбет Мценского уезда».
Мне разрешено процитировать только одну её фразу, чтобы иметь ответ по сути Темы насчёт закономерности и случайности нижних: «С детства была мечта об уверенном в себе доминантном парне рядом, так что хочется в таком становлении помочь тому, кто реально к этому стремится. Пусть даже если приходится что-то терпеть». Считаю это ответом на основной вопрос Темы. Ну а теперь — к её воплощённой мечте, ради которой она и стала нижней.
Мечта представляет собой плечистого скуластого парня с модной моложавой небритостью и причёской в стиле гранж. «Юноша бледный со взглядом горящим» (В. Брюсов) — это не про него. Иван — юноша загорелый, спортивный, с располагающей улыбкой и внимательными глазами. Взгляд у него цепкий и уверенный. Достойный представитель поколения, рождённого на рубеже веков. Его прёт от собственной маскулинности. Он сам себя уважает, а иначе нельзя. Убеждён в правильности личной системы жизненных приоритетов. Считает, что он абсолютно гармоничный человек. Мозги не зашорены ни справа, ни слева. Хочет попасть в мейнстрим и быть абсолютно средним членом общества. Но на гребне волны. Работа — он просил не упоминать, где именно — воспринимается серьёзно, там он старается создать имидж образцового сотрудника. Качалка. Семья, которой полгода. Интернет-присутствие. Палитра продвинутых компьютерных игр для расслабления. Пару раз за день выдать: «Get fragged!» — это без всяких. По телевизору — только футбол. Информационное поле — блогеры. Я их всех не знаю; он называл, я не запомнил. Перечисление музыкальных композиций, которые звучат в его наушниках, заняло бы десяток страниц, он мне показал плейлист. Ло-фай, клауд-рэп. Oxxxymiron — икона. Судя по всему, знаком со всеми, кто в тренде. Он даже лекцию мне прочитал на тему молодёжной музыки.