«Раб — как фурункул. Не дави, он сам прорвётся». Эту глубокую мысль изрекает какой-то обкуренный интерактивный читатель, от скуки решивший что-то прочесть.
Зоя Алексеевна хочет давить раба ещё меньше, как захотела бы давить фурункулы, если бы они у неё когда-либо были. Можно быть как она: внешне сильной, формальной победительницей, и при этом внутренне стремиться к своей сути. Вроде всё уже было выдавлено ранее. Она формально была верхней в третьем поколении, а вдруг получилось так, что родилась всё равно нижней в многотысячелетней ретроспективе своей родословной. Ну не скотство ли такой атавизм? Неожиданный зов крови — стать очередным звеном длинной-предлинной генетической цепочки потомственных рабов.
В жизни одержана победа, у тебя в руках эти пресловутые бразды правления; они, твои сотрудники, планктон, холопы XXI века… Они затаивают дыхание, когда ты идёшь мимо их дверей, чувствуют твой взгляд затылком и… делают вид, что им пофиг. Ты можешь не просто унизить самца, а проделать такое даже с природным тематическим верхом. То есть пару тысячелетий назад ты бы под пинками вылизывала ему ноги. Тогда законы были другими, и ты могла играть такую роль, только будучи Клеопатрой по сути, а не рабыней, какой в реале практически ты была бы стопроцентно.
А вдруг жизнь поменяется. Вот придёт он, скажет: поиграли — хватит. На колени поставит да как ещё всыплет! И ты согласишься. И ты скажешь: «Вот, времена изменились, а я к этому готова. У меня теперь тоже есть хозяин, как и у многих тысяч моих прямых предков, живших на условную дату чуть более трёхсот лет назад. И каждый из них в моей родословной отметился своей историей раба».
Иногда стремятся к странному. Как, например, в рассказе Джека Лондона «Морской фермер» о капитане, который ходил всю жизнь по всем морям и ни о чём не мечтал, кроме сельского хозяйства на маленьком клочке земли. Вот и Зоя Алексеевна хотела странного: почувствовать на себе ярмо рабской традиции предков. И искала того, кто генетически не был рабом. Чтобы ему по воле своего рабского чувства подчиниться, побыть на субботу-воскресенье полноценной рабыней, но у истинного потомственного дворянского недобитка. Не надо никаких аусвайсов, она моментально своим нутром узнает природного верхнего, который в свою очередь опознает в ней офигевшую по жизни рабыню. Найти, попробовать, удовлетвориться и забыть. Чтобы никогда больше этого не хотеть. Но почему-то обречённо заранее знаешь, что потянет опять. И поэтому возникают раннее увлечение алкоголем, рваные и неустойчивые отношения с теми, кто мог бы стать достойным партнёром.
«Сейчас аффтар начнёт перечислять тех киногероев, которым она готова была бы отдаться как нижняя», — зевая, говорит интерактивный читатель. Ну вот, сразу всё за меня и сказали. Если кто таких рабынь знает или вдруг ими является, то всё понятно. Остальным это непонятно в принципе, так что и не о чем говорить. А если настаиваете, то вот вам: что касается киногероев, было раньше, а в описываемый период уже неактуально. Чтобы себя найти, надо пробовать себя в этой парадоксальной роли в реале. Если хочется и жажда приключений превосходит благоразумие, то отчего же не попробовать?
И она решает действовать. Записывается для начала тайком в далёкий фитнес-клуб в не самом престижном районе, в тайной надежде, что её там не встретит никто из знакомых. И начинает подавать гендерные сигналы как тренеру, так и другим посетителям мужского пола. «Вот я такая, нижняя по жизни, в поиске; согласна без обязательств».
«Каким образом?» — спросит интерактивный читатель. Если такие знаки не имеешь возможности ощутить, то бесполезно объяснять. Происходит непроизвольно, при высказывании симпатии и получении позитивного ответа. Дать сразу понять потенциально заинтересованному, из какой стихии лично ты. Надо иметь специальный орган чувств, который может уловить сигнал по сочетаниям слов, мимики и действий и правильно дешифровать. И не говорите, что вы этого сами не умеете.
Для Зои Алексеевны в её официальном амплуа подобное поведение немыслимо. Но её сущность подталкивает к приключениям путём личностного дауншифтинга. Представить себя не как успешная бизнес-леди, а как чуть ли не Золушка в поисках мачехи. Чтобы на неё посмотрели как на вещь, которую может забрать хозяин. Чтобы эпигенетическая память ему подсказала, как этой вещью пользоваться. Если у него как потомка верхних из ушедших эпох прорежется память предков.
И действительно в том фитнесе нашёлся мужчина, внешне ей вполне подходящий, все её флюиды уловивший и правильно расшифровавший. Они поговорили, найдя друг к другу дорогу полунамёками. Да, он имел опыт верхнего и был не прочь заняться сексом с различными DS— и SM-действиями. Но он не испытывал настоящей внутренней потребности стать для неё хозяином или как бы максимально достоверно сыграть эту роль.
Она сказала, что согласна без обязательств, но только в рамках этой роли. А он не желал играть. Он реальный верхний и себя реализует, а не занимается обслуживанием. Он играет только в верхнего, а не в хозяина, потому что наличие хозяина предполагает ответственность. Рабыня не только состояние души, но и социальное понятие. Рабыня ведь тотчас заявит: «Я — рабыня! Имею в наше время права выше, чем у скотины! Мы, рабы, умеем бороться за наши рабские права и за их решительное и коренное отличие от прав скотских. Иначе в Общество по охране животных обратимся».
Да не может он, эгоистичный гад, относиться к ней ни как к своей вещи, ни как к рабыне и даже ни как к скотине. Ему гуманистическое мировоззрение мешает. Ему неумолимо надо придать даме статус, отличный от вещи. Воспитание так требует: общаться с женщиной как с… ну, почти что равным ему живым организмом и не опускаться до скотства. Он обязан сам себе выплатить минималку, чтобы не оказаться в собственных глазах скотом. А минималка-то ему ой как сильно кусается… Ведь, по сути, предлагается стать просто нижней, а не собственностью господина. Он по-другому хочет. Вижу ничейный велосипед и покатаюсь…
Для неё весьма мало. Разве что с оплатой благами, из расчёта как за очень дорогую шлюху. А с учётом её социального статуса нижний порог материальных интересов при социально-сексуальном обмене весьма высок. Но это и есть минималка. Если платить, то по её тарифу. За обманутую надежду обрести ответственного господина.
Они сразу разбежались. Он дал совет: быть аккуратнее. Встречаются разные проходимцы, попадёшь от них в зависимость. Она же рассталась с ним без сожаления. Взять напрокат тело каждый может, а вот на то же короткое время играть роль хозяина для него напряг. Чистый эгоизм верха, который хочет абстрактное тело. У её конкретного тела свои потребности.
«Если мы стали больше уделять внимание потребностям тела — значит, и на то воля Божья», — скажет мне тут один интерактивный читатель. Вам из вашей эпигенетической памяти эсэмэска пришла. Тут у вас записан на роду особый код рабыни, бесконечные повторения одних и тех же, наслоённых друг на друга матриц тысяч поколений. Вы уверены, что участки, которые отвечали за такие чувства, как «привычка к унижениям», «стремление услужить», «готовность принять побои», нужно удалить?
«Да с радостью. Вот сейчас нажму delete».
«Этот файл не может быть удалён». Что такое?
Всё правильно. Он — системообразующий. Тебе по наследству передали мощнейшим, многократно продублированным генетическим кодом, как ты можешь выжить в окружающем мире. Унаследованное знание веками являлась единственной гарантией выживания твоих предков на протяжении сотен поколений. Жизненно необходимая информация, закреплённая в байосе — инстинкте самосохранения. Но тут вдруг сто лет назад условия выживаемости потомков рабов изменились. Уже незыблемо, что мы — не рабы, а рабы — не мы. Достаточно долго с этой условной фразы начинали свой путь к знаниям, причём в той или иной форме, в разных странах. Никто ведь её не оспорит. Но вот прошло три поколения, и у кого-то команда из неудаляемого файла активировала дремавшую в библиотеках программку, и она стала собирать по частям эпигенетический след, оставленный тысячами предков, и выстраивать непонятные желания в подсознании. Например, отдаться какому-то абстрактному хозяину и получить для начала жестокую порку за то, что нашла его и стала его рабыней только сейчас. Должна была раньше это сделать. И на запрос из центральной нервной системы о готовности к такой судьбе тело также ответило своей рабской памятью за многие тысячелетия.