Я чувствую его — смутно, на грани восприятия. Не так ярко, как краба. Образы мутные, будто сквозь грязное стекло. Голод. Страх. Подчинение.

Приказываю: подойди.

Он делает шаг. Второй. Третий. Подходит вплотную к моим ногам. Смотрит снизу вверх зелёными глазами.

Приказываю: стой. Стоит.

Приказываю: иди назад. Идёт.

Хорошо. Получается.

Но через минуту связь начинает слабеть. Образы мутнеют, импульсы доходят с задержкой. Ещё полминуты — и щёлк, канал обрывается. Глаза монстра гаснут, он приходит в себя, пищит и удирает в расщелину.

Недолго, но — работает.

С крабом было легче, потому что он уже был под контролем морской твари — привычный, так сказать, к этому делу. Дикий монстр сопротивляется сильнее. Нужна практика.

Ничего. Научусь. Такую плюшку однозначно надо развивать.

Домой возвращаюсь к обеду. Ольга уже собирается — учёба не ждёт. Одета, причёсана, чемодан у двери. Но не уходит, ждёт меня.

— Пора? — спрашиваю я.

— Пора, — кивает. — Но сначала…

— Сначала поедим, — говорю. — Потом поговорим.

Обедаем молча. Оля ест мало — ковыряет вилкой в тарелке, больше смотрит в окно. Я ем за двоих — вымотался на Изнанке, а голод после трансформации зверский.

После раздаю приказы — быстро, по делу. Олегу — усилить патрули. Фёдору — продолжать работу над радаром и ошейником для краба. Кабанскому — следить за кондитерской и разломами. Пелагее и Даниилу — усилить тренировки с гвардейцами.

Потом беру Оленьку за руку и веду в спальню — этот разговор должен быть лишь между нами.

Закрываю дверь. Сажусь за диван. Она садится напротив — на край кровати, спина прямая, руки сжаты на коленях.

Смотрит на меня. Ждёт. Явно понимает, что беседа будет непростая.

Молчу, подбирая слова. Как начать? С чего? Я репетировал это в голове десятки раз, но вживую всё совершенно иное.

— Оля, — начинаю. — То, что я сейчас скажу… это сложно. И странно. И ты, возможно, не сразу поверишь.

— Я слушаю, — отвечает она тихо.

— Помнишь, ты говорила, что я изменился? После болезни, после того, как чуть не умер.

— Помню, конечно, — усмехается она и нежно улыбается мне.

— Ты была права. Я действительно стал другим. Потому что тот Сева, которого ты знала… — делаю глубокий вдох, лучше сразу оторвать этот пластырь. — Он не исчез. Его душа — здесь. Но она… спит. Бог-Скорпион хранит её. Держит в своего рода коконе в своём мире…

Оля смотрит на меня. Не моргает даже. Но я начал, надо закончить.

— А в этом теле сейчас другая душа. Моя. Я пришёл из другого мира, Оль. Из другого времени. Я умер там — и очнулся здесь, в теле Севы, когда он умирал. Скорпион предложил сделку. Я спасаю род, становлюсь сильнее, а он хранит душу настоящего Севы. Чтобы однажды… может быть… Сева смог возродиться.

Тишина.

Оля сидит неподвижно. Лицо белое. Губы едва заметно дрожат.

— Попаданец, — шепчет она. — Ты… попаданец…

Киваю.

— Но это же сказки, — шепчет она. — Бабушкины истории! Такого не бывает!

Я делаю про себя пометку — значит, попаданцы здесь не такой уж уникальный случай, раз она знает это слово. Сказки, говорит. Бабушкины истории. Значит, люди слышали о таком. Значит, я не единственный. Кто знает, сколько ещё таких, как я, бродит по этому миру?

— Бывает. Ты же сама это заметила. Я — не тот Сева.

В этот раз молчание долгое. Я слышу, как тикают часы на стене. Как ветер за окном шевелит ветки. Как бьётся моё собственное сердце.

— Сева-младший, — продолжаю я. — То есть, настоящий Сева… Его душа жива, Скорпион хранит её в безопасности. Именно поэтому я строю храм, именно поэтому становлюсь сильнее — это часть сделки. Чем сильнее я, тем сильнее бог. Чем сильнее бог — тем больше шансов. Я надеюсь, вернее, верю, что однажды Сева сможет возродиться. Получить второй шанс, как получил его я.

Оля слушает. Слёзы уже текут по её щекам, но она не замечает их — вся сосредоточена на моих словах.

— Я не враг ему, я не специально занял его место, и тем самым спас его. Если бы не сделка со Скорпионом — он бы умер. Навсегда. Без шанса вернуться. А теперь — шанс есть.

— Значит, тот Сева, которого я полюбила… — Ольга поднимает мокрые и красные глаза. — Он… но кто ты тогда?..

Напряжённейший момент в моей жизни, похоже. Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

Открываю рот, чтобы ответить…

И тут — грохот.

Дверь распахивается. Врывается Олег — бледный, задыхающийся. Хочу выругаться, но он перебивает:

— Господин! Алиса пропала! Её похитили из кондитерской!

Глава 6

Мозг переключается мгновенно — раз, и всё остальное отходит на второй план. Признание, слёзы, попаданцы — потом. Сейчас — Алиса.

Встаю с дивана.

— Оля…

Она резко вытирает слёзы тыльной стороной ладони и кивает.

— Иди.

Уже разворачиваюсь к двери, но она хватает меня за руку:

— Один вопрос, — говорит она еле слышно. — Когда?

Смотрю на неё. Она не уточняет, да и не надо. Я сразу понимаю, о чём речь. Когда произошла замена. Когда настоящий Сева уснул, а я проснулся.

— Из психушки я вернулся уже таким, — отвечаю.

Оля поджимает губы. Молчит секунду, потом — кивает. Медленно, будто что-то для себя решила.

И я замечаю на её лице улыбку. Едва заметную, мимолётную. Уголок губ дрогнул и приподнялся. Совсем чуть-чуть.

Это даёт мне надежду. Маленькую, хрупкую, но — надежду. Сжимаю её ладонь в своей буквально на секунду и выхожу.

В коридоре — Олег. Бледный, челюсть сжата. Рядом — Цыпа, уже при оружии, глаза злые.

— Докладывай, — бросаю на ходу, шагая к лестнице.

— Алиса была в кондитерской с двумя гвардейцами, — отвечает капитан. — Около часа назад вышла во двор — якобы подышать. Гвардейцы следом, но её уже там не было. Вот прямо была — и нет. Они обшарили двор, переулки, ничего. Потом нашли одного свидетеля — парень в шоке, заикается, говорит, видел человека с безумными глазами. Схватил женщину, закинул на плечо и побежал.

Борис.

Ну конечно. Фанатик чёртов. Хамелеон натравил своего цепного пса.

— Фёдора ко мне. Живо, — командую я.

Олег кивает и срывается с места. Через три минуты Проскорпионов влетает в кабинет — очки набекрень, в руке какой-то прибор, похожий на компас с тремя стрелками.

— Господин…

— Я подсунул Алисе один из артефактов маячков, — перебиваю я. —. Активируй.

Федя растерянно моргает.

— Вы… подсунули ей маячок?

— Да, — отмахиваюсь. — И не только ей. У всех есть такие. У нас слишком много врагов, чтобы быть беспечными. Активируй, живо! Обсуждать моральную сторону вопроса будем, когда спасём мою мачеху.

Цыпа за моей спиной хмыкает, и я прямо чувствую его ухмылку. Олег молчит, но брови ползут вверх. Даниил, который только что подошёл, переглядывается с Цыпой.

— У нас тоже такие есть?

— Потом, я сказал! — рявкаю. — Федя, работай!

Артефактор приходит в себя, опускает глаза на прибор. Пальцы бегают по граням кристалла, который встроен в центр. Бормочет что-то, крутит настройки.

Стрелки дёргаются. Одна замирает, указывая на юго-запад.

— Есть сигнал! — выдыхает Фёдор. — Юго-запад, примерно… двенадцать-пятнадцать километров. Движется. Медленно, но движется. Они уже за городом.

— Точнее.

— Старые фермы, если по карте…

— Знаю те места. Там заброшенные постройки, можно спрятаться.

Стрелка дёргается, замирает. Дёргается снова. И — останавливается.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Сигнал пропал, — Фёдор стучит по прибору. — Либо глушат, либо маячок сломался. Но направление я зафиксировал. Юго-запад, предгорья, район старых ферм.

Этого достаточно.

Иду к сейфу. Набираю комбинацию, открываю. Внутри — кольцо Сольпугиных. Тёмное, тяжёлое, с камнем, который мерцает багровым, если смотреть под правильным углом.

Борис хочет именно его. Кольцо и камень Сольпуги — вот за чем Хамелеон его послал. Значит, кольцо — мой козырь. Приманка, если понадобится.