Воздух вокруг Алисы вспыхивает, шаль на её плечах взлетает, будто от порыва ветра. Пламя поднимается вокруг её рук, обвивает пальцы, ложится на ладони, как послушный зверь.

Свет от пламени освещает её лицо, и спокойствие Алисы становится страшнее. Борис внезапно понимает, что перед ним стоит не беспомощная женщина, не заложница и вовсе не удобный рычаг давления. Совсем нет.

Борис останавливается и кинжал вдруг падает из ослабевших пальцев.

— Нет, — выдыхает он.

Алиса поднимает руку.

Огонь в её ладони сжимается в плотный шар, белый в центре и алый по краям.

— Не знаю, откуда ты взял смелость прийти в мой дом, — говорит она тихо. — Но ты пожалеешь об этом.

Глава 19

Выхожу на крыльцо и сразу вижу его.

Борис стоит посреди двора, окружённый гвардейцами. Маскировка Хамелеона слетела с него, как кожура, когда Алиса ударила огнём. Теперь мы все его видим. И он жалок — грязный, с безумными глазами и руками, которые пульсируют багровым.

Алиса стоит от него в трёх метрах, ладони подняты, и между пальцами танцует пламя.

У меня в голове проносится с десяток мыслей, но все они подчинены одной: Алиса владеет огнём. Моя мачеха, у которой нет прошлого, нет документов, нет воспоминаний о жизни до замужества, умеет пускать огненные шары.

Как такое возможно? Почему она скрывала? Теперь у меня всё меньше сомнений в том, что Алиса знает о моей матери намного больше, чем она сама думает. Но сейчас не время для вопросов.

Борис крутится на месте, озираясь и выставив кинжал перед собой. Гвардейцы держат дистанцию — я предупредил их, что этот фанатик может сотворить, что угодно. Так что на моих людях магическая амуниция и защитные амулеты.

Спускаюсь с крыльца. Биту я прихватил ещё в коридоре — она всегда рядом в последнее время. Макры внутри дерева отзываются, пульсируют, чувствуя мой настрой.

— Борис, — говорю спокойно. — Ну привет.

Он резко поворачивается ко мне. Глаза бешеные, зрачки расширены так, что радужки не видно. Псих, опъянённый силой, оттого — вдвойне опасный.

— Кольцо! — хрипит он. — Отдай кольцо!

— А ты что, до сих пор не понял? — усмехаюсь. — Я тебя ждал. Пока ты лез через стену, тебя отслеживали магические датчики. А пока ты тут играл в ниндзя, гвардейцы занимали позиции. Ты думал, что ловишь меня, а это я ловил тебя.

— Твои люди в храме уже мертвы, — рычит Борис и дёргается в мою сторону.

— Ну-ну, — отклоняюсь от кинжала, — ты же не думал, что мы купимся на эту дешёвую подставу?

Борис рычит и бросает в меня волну силы. Ладонь вспыхивает багровым, камень дорожки вспучивается, летит осколками. Перекатываюсь вбок, встаю на одно колено и бью битой по его предплечью. Макры гудят, удар проходит сквозь защиту Хамелеона, будто её нет.

Борис орёт от боли. Хватается за руку — она повисает плетью.

— Алиса! — кричу, не оборачиваясь. Грех не воспользоваться магией мачехи вместо автоматной очереди от гвардейцев. — Слева!

Она понимает меня с полуслова и бьёт без раздумий. Огненный шар влетает Борису в бок, швыряет его на гравий. Одежда дымится, кожа на рёбрах краснеет и вздувается.

Он катится по земле, скребёт пальцами камни, пытается подняться. Здоровая рука упирается в землю — и земля плывёт под его ладонью, размягчается, как глина. На девяносто девять процентов уверен, что это дар Сольпуги.

Амулет на его шее вспыхивает фиолетовым — подарок Хамелеона, я его помню. Тело Бориса окутывает защитный кокон, полупрозрачный, с чешуйчатым рисунком. Он встаёт, шатаясь, и скалится мне в лицо.

— Владыка не оставит меня! Он придёт! Он всех вас уничтожит!

— Замучается пыль глотать, — активирую хвост из родового кольца.

Полупрозрачное жало вытягивается и бьёт — точно в амулет на шее. Металл трещит, камень внутри лопается с тонким звоном. Кокон вокруг Бориса схлопывается, осыпается невидимым пеплом.

— Я готовился к нашей встрече, — усмехаюсь, а Борис хватает ртом воздух.

Без амулета он — просто человек. Избитый, обожжённый, с переломанной рукой. Безумие в глазах никуда не делось, но сила — ушла.

Он разворачивается, чтобы бежать — крысиный инстинкт. Успевает сделать шагов пять.

Я просто швыряю биту, и она бьёт по ногам. Сектант катится кубарем. Рядом тут же оказываются гвардейцы и хватают его.

Подхожу. Чем ближе к Борису, тем чётче я ощущаю, как кольцо Сольпуги откликается и пульсирует.

Что это? Почему его тянет к этому психу? Или у него есть что-то что принадлежит моему роду?

Замечаю, что Борис прижимает к себе здоровую руку и прячет от моих глаз кулак. Не без труда раскрываю его. На ладони лежит крошечный осколок. Почти невидимый. Но от него исходит такая волна тепла, что пальцы покалывает, а кольцо Сольпугиных на моей руке заходится бешеной пульсацией, какой раньше не было. Камень в оправе мерцает — впервые с тех пор, как я его надел.

Часть кольца Сольпуги. Тот самый ключ, о котором говорил Глеб. Сомнений нет — пустая камера в камне предназначена для этого осколка. Забираю его. Прячу в нагрудный карман.

— Нет! — хрипит Борис. — Нет! Это принадлежит Владыке! Он убьёт вас всех! Он…

— Заткните его.

Один гвардеец коротко бьёт Бориса прикладом по затылку. Тот обмякает, голова падает на грудь. Тело повисает в руках бойцов, как тряпичная кукла.

— В подвал, — командую. — Связать и поставить охрану. Двоих, нет, лучше четверых.

Гвардейцы быстро решают, кто пойдёт охранять безумца, остальные встают перед крыльцом — мало ли кто ещё решит нагрянуть.

Поворачиваюсь к Алисе. Она стоит на ступенях. Руки опущены, огонь погас. Она смотрит на свои ладони — переворачивает их, разглядывает пальцы, линии на коже. Будто видит впервые.

— Алиса, — говорю осторожно, поднимаясь к ней. — Ты в порядке?

Она поднимает растерянный взгляд на меня.

— Я не знаю, что это было, — шепчет она. — Он шёл ко мне с кинжалом. А потом… Я просто почувствовала жар. Здесь, — она прижимает ладонь к груди. — И огонь появился сам. Я не делала ничего специально, Сева. Я даже не думала об этом. Руки поднялись сами, а дальше…

— Ты защитила свой дом и любимых, — говорю.

— Но откуда? — её голос срывается. — Откуда у меня… такое? Я же обычная женщина. Я никогда, ни разу в жизни не…

Она осекается. Смотрит на свои руки, потом сжимает их в кулаки и прячет за спину.

Огонь у моей мачехи, которая появилась из ниоткуда. Без прошлого, без памяти, которую стёр профессиональный маг. Это явно требует пояснительной бригады.

Ответ маячит на самом краю сознания. Пазл почти собран — не хватает одной детали, и я пока не готов произнести вслух то, что думаю. Потому что если я прав — это изменит всё.

— Разберёмся, — говорю, беря её за плечи. — Обещаю. Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Алиса кивает, а я отвожу её в дом. Служанка уже на месте — берёт мачеху под руку, ведёт в гостиную, укутывает пледом. Кто-то несёт чай. Дом живёт своей жизнью. Все понимают друг друга без слов.

А я достаю мобилет и набираю Иришку.

— Ира, ты на связи?

— Да, господин! — перекрикивает она шут. — У нас тут весело! Храм живой, монстры лезут прямо из стен! Мы держимся, но их не становится меньше!

— Мы только что вырубили Бориса и забрали осколок от моего кольца. Думаю, он так или иначе питал бога. И именно благодаря ему, тот мог прикидываться Сольпугой. Так что можно смело идти вниз, Хамелеон должен был ослабнуть. Открывай портал, я приду к вам.

— Портал⁈ Господин, тут магический хаос, стены двигаются, координаты плывут, я не уверена…

— Ира. Ты открыла портал в Прорву, вывела двадцать человек через морское дно и не потеряла ни одного. Ты лучший порталист в Крыму. Я в тебя верю.

Слышу тяжёлый выдох. Потом — голос, уже другой, собранный:

— Поняла. Дайте мне три минуты.

— Буду ждать за домом, — говорю.

Иду в дом, чтобы положить осколок от кольца в сейф, с ним разберусь позже, сейчас есть дела поважнее.