Все встают. Представитель проходит к своему креслу, жестом предлагает сесть.

— Господа, — начинает он. — Благодарю, что прибыли вовремя. Его императорское величество поручил мне передать, что он внимательно следит за ходом охотничьей кампании в Крыму и доволен общими результатами.

Взгляд представителя скользит по нашим лицам.

— Однако, — продолжает он, — результаты распределены неравномерно. По данным канцелярии, отряд графа Скорпионова закрыл больше разломов и уничтожил больше монстром, чем любые два других отряда вместе взятые.

Чувствую, как взгляды снова впиваются в меня — со всех сторон.

— Его величество отмечает выдающуюся эффективность отряда графа Скорпионова, — говорит представитель, глядя прямо на меня, — и выражает надежду, что остальные участники кампании используют оставшееся время, чтобы улучшить свои показатели.

Каракуртов скрипит стулом, а кто-то кашляет. Ливнев сидит с непроницаемым лицом.

— Если у кого-то есть вопросы или предложения по дальнейшей координации, — завершает представитель, — прошу высказываться.

Никто не хочет быть первым, так что поднимаю руку.

— Граф Скорпионов, — кивает представитель. — Слушаю.

Встаю. Оглядываю зал. Все сидят с каменными лицами и сжатыми челюстями. Они явно недовольны моими результатами, и уж точно не рады тому, что я ещё и рот решил открыть.

— Давайте начистоту, — говорю. — Все здесь понимают расклад. Мой отряд лидирует с отрывом, который оставшимся командам вряд ли удастся сократить. Не потому что вы плохо работаете — потому что у меня больше ресурсов и есть чёткая система работы.

Каракуртов фыркает. Ливнев чуть приподнимает бровь.

— Можно продолжать как есть, — говорю. — Каждый сам по себе, закрывает свой участок, периодически собачится с соседом и пытается урвать кусок выгоднее. А люди тем временем гибнут — и охотники, и мирные жители.

Смотрю на представителя — тот слушает, не перебивает, иногда поглядывает на присутствующих.

— Поэтому предлагаю не ждать окончания кампании, а объединиться. Все отряды — под единым командованием. Моим, разумеется. Общая координация, общие ресурсы, единая стратегия. Вместе мы закроем разломы в Крыму быстрее и с меньшими потерями.

Секунда тишины, а потом поднимается такой шум, что уши закладывает.

— Это с какой стати⁈ — вскакивает Каракуртов. — Ты ещё и года не командуешь, а уже хочешь всех под себя подмять⁈

— Попрошу поуважительнее, — отвечаю я. — Я никого не подминаю, лишь предлагаю более выгодный вариант. Разница существенная.

— Предлагает он, — бурчит кто-то слева. — А если мы откажемся?

— Тогда всё останется как есть. Я продолжу закрывать разломы, вы продолжите отставать. Через несколько месяцев кампания закончится, победитель будет очевиден. Но за это время погибнут люди, которых можно было спасти, если бы мы работали вместе.

Ливнев поднимает руку. Зал затихает — его уважают, он старший по возрасту и опыту.

— Граф, — говорит он. — Идея не лишена смысла. Но вы предлагаете подчинение, а не партнёрство. Почему именно вы — командующий? Здесь есть люди с куда большим опытом.

— Всё просто. У меня лучший результат, — отвечаю без ложной скромности. — И потому что я готов взять на себя ответственность за общий исход. Не за свой участок, а за весь Крым.

Ливнев кивает, похоже, мой ответ его удовлетворил, но сказать, как ему моя идея, сложно. Каракуртов сидит, скрестив руки, лицо красное.

— Я не буду подчиняться восемнадцатилетнему выскочке, — цедит он.

— Ваше право, — пожимаю плечами.

Представитель императора молчит. Смотрит на меня, явно оценивая.

— Господа, — произносит он. — Предложение графа Скорпионова зафиксировано. Решение о координации отрядов — прерогатива каждого командира. Принуждения не будет. Однако, — он делает паузу, — канцелярия его величества заинтересована в скорейшем закрытии разломов. Любые инициативы, направленные на повышение эффективности, будут рассмотрены благосклонно.

Это не «да». Но и не «нет». Это — «мы смотрим, что ты будешь делать дальше».

Мне этого вполне достаточно.

Сажусь. Кабанский рядом едва заметно кивает. Тоже одобряет, оно и понятно, он по себе знает, насколько выгоднее и удобнее сотрудничать со мной, чем переть против. Ливнев задумчиво потирает подбородок. Каракуртов сверлит меня взглядом, но молчит.

Собрание продолжается ещё полчаса — обсуждаем общие вопросы: логистику, снабжение и прочие мелочи. Рутина, в общем. Я слушаю вполуха, отмечая, кто из командиров поглядывает в мою сторону с интересом, а кто — с неприязнью.

Трое смотрят с интересом. Четверо — с неприязнью. Остальные — нейтрально.

Неплохо для первого захода. После собрания Ливнев перехватывает меня в коридоре.

— Граф, — говорит он негромко. — Смелый ход.

— Необходимый.

— Возможно, — он смотрит на меня из-под кустистых бровей. — Я подумаю над вашим предложением. Но ничего не обещаю.

— Большего и не прошу, — протягиваю ему руку для рукопожатия.

Он отвечает с улыбкой, а потом уходит — неторопливо, по-стариковски. Но спина прямая, шаг твёрдый. Видно, что раньше имел отношение к армии.

Кабанский подходит, когда Ливнев скрывается за поворотом.

— Ливнев — это хорошо, — говорит он. — Если он согласится, за ним потянутся ещё двое-трое. Его слово в охотничьих кругах весит много.

— Знаю. Поэтому и не давил.

Выходим на улицу. Солнце, жара, Симферополь гудит обычной дневной суетой.

— Каракуртов может стать проблемой, — замечает Кабанский.

— Он будет проблемой в любом случае. Он из тех, кто скорее провалит всю миссию, чем позволит выиграть тому, кто ему неприятен.

— Таких не переубедишь.

— И не надо. Пусть работает сам по себе. Когда увидит, что объединённый отряд закрывает разломы втрое быстрее, — либо присоединится, либо останется в хвосте. Оба варианта меня устроят. Нам надо удержать первую позицию до финала соревнований и тогда мы получим лицензию, а остальные будут вынуждены свернуть лавочку.

Садимся в машину и едем домой.

В голове — список. Ливнев — потенциальный союзник. Каракуртов — противник. Ещё двое-трое, которые смотрели с интересом, — надо поговорить с каждым отдельно. Не при всех, лично, за закрытыми дверями.

Идея с объединением отрядов хоть и пришла ко мне спонтанно, но это отличный ход. Так я закрою один фронт досрочно, что позволит мне бросить больше сил на другие не менее важные дела. К тому же так я докажу местной знати, что я не мальчишка, и не выскочка, а руководитель, которого стоит держаться, чтобы добиться успеха.

Посмотрим, кто это поймёт первым, а кто решит встать на противоположную сторону.

Глава 23

Вечером прыгаю за руль своей ласточки и еду на важную встречу. Машина шуршит гравием по парковке у самого пляжа. Выхожу и любуюсь свинцовыми волнами. Зимнее море — это восхитительно. Кажется, я люблю его даже больше летнего, ведь здесь нет толп туристов и можно наслаждаться красотами без лишней суеты.

Ветер пробирается под воротник пальто, так что ускоряю шаг. Ларин выбрал место идеально. Никто не станет подслушивать разговор двух сумасшедших, решивших попить чаю на декабрьском побережье.

Он уже ждёт, сидит на перевёрнутой рыбацкой лодке. Кутается в толстый шарф. Рядом с ним стоит старый термос. Увидев меня, Виктор кивает и поднимается, протягивая мне руку.

— Граф, — говорит он. Изо рта вырывается облачко пара.

— Отличная погодка, не правда ли? — смеюсь я.

Он усмехается и сразу откручивает крышку термоса. Наливает чай в кружки и одну протягивает мне.

— Крепкий, с лимоном.

Беру стаканчик, поднимаю его к лицу и вдыхаю аромат. Блаженство. Горячая жидкость обжигает горло, растекается теплом по телу. То, что нужно.

Минута тишины после напряжённого собрания.

— Ольга Дмитриевна проделала колоссальную работу, — начинает Ларин, не глядя на меня. — Информация, которую она передала, очень занимательная.