— Попробуйте, это может пригодиться. Кстати, — вспоминаю я. — Как там краб?

Лев вздыхает. Тяжело, страдальчески.

— Краб… в целом неплохо.

— В целом?

— Ну, он весьма разумный. Понимает некоторые команды. Человеческую речь — тоже, в целом. Но… — Лев мнётся.

— Но?

— Я его боюсь, — признаётся он. — Каждый раз, когда захожу к нему — сердце в пятки уходит. Он смотрит на меня этими глазами… Жуть.

— Привыкнешь, — усмехаюсь я.

— Надеюсь…

Поворачиваюсь к Фёдору.

— У меня есть идея. Ты же сделал переводчик для муравьёв?

— Да-а-а… — отвечает Федя, явно предчувствуя, что я опять поручу ему что-то сложное.

— Сможешь сделать что-то подобное для краба? Ошейник, например? Чтобы понимать, что он пытается сказать?

Артефактор замирает. Смотрит на меня. Потом — на Льва. Потом — снова на меня.

— Чисто теоретически… да. Принцип тот же — перевод, только не звуков, а ментальных импульсов в понятные сигналы. Но краб — не муравей. Структура мышления другая. Нужно время, чтобы откалибровать…

— Сколько времени займёт?

— Сложно сказать.

— Займись. Когда закончишь с радаром — сразу переходи на ошейник.

— Понял, — вздыхает Федя.

Выхожу из мастерской. Иду наверх.

На лестнице стоит Алиса.

Она смотрит во двор. Заслышав мои шаги, оборачивается. Лицо спокойное, но в глазах — тревога.

— Сева, — говорит она. — Ты в порядке?

— В полном.

— Я слышала, ты наделал шуму в участке…

— Было дело. Но уже не о чем беспокоиться.

Она кивает. Но тревога в глазах не исчезает.

— Ты знаешь, что это Ольга подняла всех на уши?

— Что? — переспрашиваю я.

— Когда тебя увезли — она не стала плакать и ждать. Она сразу начала действовать. Звонила всем, кого знала. Требовала, умоляла, угрожала. Это её заслуга, что адвокат успел поймать за руку этих мошенников.

Смотрю на Алису. Она тепло улыбается, по-матерински.

— Ольга — хороший выбор, Сева.

— Даже несмотря на её положение?

Алиса качает головой.

— Положение — ерунда. Главное — человек. А Ольга — хороший человек. Она любит тебя. По-настоящему.

Молчу. Не знаю, что сказать.

— Я рада, — продолжает Алиса, — что ты нашёл её. И я… я искренне рада за вас обоих.

— Спасибо, — говорю я. — Это много для меня значит.

Она кивает и уходит.

Стою на лестнице, смотрю ей вслед.

Алиса сильно изменилась за последние недели. Раньше была потерянная, напуганная. Теперь — живая, уверенная, заботливая.

Зелье Льва работает. И не только зелье — работа в кондитерской, общение с людьми, ощущение нужности — всё это вернуло её к жизни.

Иду в свою комнату. Надо же и отдохнуть немного, в конце концов.

За окном — темнота. Звёзды. Тишина.

Я думаю о губернаторе, о Сипине, о Султане. О муравьях, о Борисе, о Хамелеоне. О войне, которая только начинается.

Слишком много врагов. Слишком много фронтов. И слишком мало времени.

Вхожу в спальню.

— Сева, — голос Оли вырывает меня из мыслей.

— М? — отвлекаюсь и слегка улыбаюсь, увидев её здесь.

— Ты опять о чём-то думаешь.

— Много всего навалилось, — пожимаю плечами я.

Она приподнимается на локте и внимательно смотрит на меня.

— Ты обещал рассказать кое-что, — тихо говорит она.

Да. Разговор. Правда о том, кто я такой.

— Помню, — говорю. — Давай не сейчас. Это разговор для спокойного времени, солнышко. Я что-то задолбался со всем происходящим.

Она молчит. Смотрит на меня.

— Скоро расскажу, обещаю. Когда всё это закончится, мы с тобой сядем и спокойно поговорим, — говорю я.

Сажусь рядом и улыбаюсь. Оленька вздыхает. Ложится обратно, прижимается ко мне.

— Хорошо, — шепчет. — Я подожду.

Целую её в макушку. Обнимаю крепче.

Закрываю глаза.

Сон приходит не сразу.

Только успеваю заснуть…

И вдруг — выстрел.

Вскакиваю с кровати. Оля — рядом, тоже проснулась, глаза испуганные.

— Что это⁈

— Не знаю. Оставайся здесь.

Хватаю штаны, рубашку. Одеваюсь на ходу. Выбегаю из спальни.

В коридоре — суета. Слуги мечутся, гвардейцы бегут к выходу. Крики, приказы, топот ног.

Олег несётся навстречу.

— Господин! Кто-то проник на территорию!

— Кто⁈

— Не знаем! Часовой заметил движение у ограды, окликнул — в ответ открыли огонь!

Выбегаю во двор.

У ворот лежит неподвижное тело. Вокруг — лужа крови, чёрная в свете луны.

Подхожу ближе. Смотрю.

Мужчина, лет сорок. Одет в тёмное — явно хотел остаться незамеченным. В руке — пистолет. На поясе — верёвка, крюк.

Вор? Убийца? Лазутчик?

— Он мёртв? — спрашиваю.

Гвардеец проверяет пульс. Качает головой.

— Мёртв.

Смотрю на тело. Потом — на ограду. Потом — в темноту за воротами.

Кто-то проник на территорию. Кто-то, кого застрелили мои люди.

Но был ли он один?

— Прочесать периметр! — командую. — Если есть ещё кто-то — найти!

Гвардейцы разбегаются, а я стою и смотрю на тело.

Кто послал тебя? Губернатор? Сипин? Султан?

Или кто-то ещё?

Вблизи поместья Скорпионова

Борис прячется в кустах, у ограды поместья. Смотрит на огни и снующих гвардейцев. Скорпионов явно усилил охрану, значит, ждёт нападения.

Но выбора нет.

Воздух густеет. Давление. Присутствие.

Хамелеон.

Бог материализуется рядом — полупрозрачный, мерцающий. Борис замечает это — контуры размытые, свечение тусклое.

— Кольцо, — говорит Хамелеон. — И камень. Без них я не смогу полностью овладеть силами Сольпуги.

— Я понимаю, Владыка.

— Добудь их любой ценой! — шипит бог.

Борис кивает. Смотрит на поместье.

— Скоро, — шепчет он. — Скоро, Владыка.

Хамелеон исчезает. Растворяется в темноте.

Борис уже собирается лезть через ограду. Выбрал место, уже приготовил верёвку. Но тут замечает движение сбоку…

И раньше, чем он успевает среагировать — раздаётся выстрел. Один. Второй.

Кто-то падает у ворот.

Кто это был? Не его человек — он работает один. Значит, кто-то ещё пытался проникнуть и попался. Или это гвардейца подстрелили?

Интересно.

Теперь там паника. Охрана удвоена, все настороже. Сейчас не время.

Борис приглядывается — это человек, который опередил его и схлопотал пулю, можно сказать, спас его своим поступком.

Кто он? Откуда? Зачем пришёл?

Неважно.

Главное — кольцо. И камень.

Борис отступает в темноту. Исчезает.

Но он вернётся.

Обязательно вернётся.

Глава 3

Гвардейцы накрыли тело ещё час назад, но я распорядился не убирать. Стою во дворе и смотрю на серую ткань, под которой угадываются очертания человека, и думаю.

Олег подходит молча и протягивает несколько предметов. Умеет молчать когда надо — ценное качество.

— Нашли при нём, господин.

Беру по одному. Кошелёк — пустой. Ничего, что помогло бы опознать человека, ни клочка бумаги, который бы выдал его личность. Профессионально подготовлен: никаких следов, никакой ниточки назад к нанимателю. Нож — хороший, с правильным балансом, такой не на рынке покупают. Рукоять без гравировки, клинок без клейма мастера.

— У него татуировка на левом предплечье, — говорит Олег. — Странный символ. Круг, внутри три линии, сходятся к центру.

— Покажи.

Он откидывает ткань с руки. Смотрю. Работа профессиональная, чёткая — не тюремная самодеятельность.

— Зарисуй и отправь своему человеку в полиции, — говорю. — Пусть поищет, чей это знак. И выясни, не было ли похожих случаев в округе — если кто-то носит такую метку, они могли где-то засветиться раньше.

— Понял.

— Тело пока не трогать. И никому не докладывать.

Олег уходит, я возвращаюсь в дом.

Кто же его послал? Губернатор решил, что арест меня не сломил — и ускорился? Или Сипин прощупывает оборону, проверяет, как хорошо я охраняюсь? А может, кто-то третий, о котором я пока вообще не думал, потому что не знал о его существовании?