Отряд растягивается по дороге тонкой змеёй. Впереди идут проводники Кабанского. За ними двигаются мои гвардейцы.

По плану всё выглядит просто. Подойти, окружить, сломать барьер и войти внутрь. Не дать Борису и Хамелеону сбежать.

Но чем выше поднимаются люди, тем тише становится вокруг, и все понимают: что-то здесь не так.

Сначала пропадают ночные птицы. Потом перестают стрекотать насекомые. Затем даже ветер будто сворачивает в сторону и уходит гулять по другим склонам.

— Нехорошее место, — бурчит один из гвардейцев.

— Отставить разговоры! — шикает Олег.

Гвардеец моментально замолкает.

У нижней дороги отряд разделяется. Люди Кабанского уходят вправо, к старой козьей тропе. Десять стрелков двигаются выше, чтобы перекрыть каменную осыпь. Основная группа поднимается к храму.

Руины появляются будто из ниоткуда.

Ещё шаг назад между деревьями виднелись только скалы, а потом тьма раздвигается, и впереди вырастают колонны. Обломанные, чёрные, с глубокими трещинами. Они торчат из земли, как кости огромного зверя. На камне видны старые символы, почти стёртые временем.

Олег поднимает руку.

Гвардейцы рассыпаются вокруг, готовят оружие. Макровые фонари закрывают плотной тканью, оставляя только тонкие полоски света под ногами.

Даниил первым подходит к входу. Приседает, проводит пальцами по пыли, потом по камню.

— Свежие, — тихо говорит он. — Кто-то входил и выходил несколько раз.

— Борис? — спрашивает Цыпа.

— Похоже.

Цыпа довольно усмехается.

— Значит, он дома.

Внутри храма пахнет мхом. На полу лежат обломки плит. Вдоль стен стоят полуразрушенные статуи Ехидны. На алтаре в центре зала стоят три оплавленные свечи. Свежие.

Дальше, за алтарём, темнеет проход вниз. Именно там находится барьер.

Его не видно. Но стоит подойти ближе, как воздух уплотняется, давит на грудь и зубы начинают ныть. Гвардеец с защитным амулет пробует двинуться вперёд — и тут же отлетает, будто получает удар.

Цыпа шагает к проходу и разминает плечи.

— Давай-ка я.

— Аккуратно, — говорит Даниил.

— Я всегда аккуратно.

Кабанский хмыкает, а Ужин только кривится и уступает здоровяку дорогу.

Цыпа расставляет ноги шире, поднимает руки и наносит удар. Воздух перед ним вздрагивает, сжимается в прозрачный кулак и врезается в невидимую преграду.

По залу проходит глухой звон. Барьер проявляется на миг — мутная зеленоватая стена, вся в чешуйчатых узорах.

Цыпа бьёт второй раз.

Колонны стонут, а с потолка сыплется пыль.

Третий удар сильнее первых двух. Силовая волна проходит по залу, поднимает в воздух обломки колонн. Зеленоватая стена трескается.

Цыпа скалится.

— А вот теперь — я ударю во всю силу!

Он атакует обеими руками. Кастеты на кулаках сияют так, что слепят.

Барьер лопается, как стекло. По воздуху разлетаются осколки магии.

— Вперёд! — командует Олег.

Группа влетает в проход. Они не успевают пробежать и десяти метров, как стены вздрагивают, потолок выгибается, пол под ногами идёт волной.

— Назад! — кричит кто-то.

Поздно.

Коридор за спинами смыкается. Камень сдвигается без скрежета, мягко, как живая плоть. Проход исчезает, будто его никогда не было.

Даниил резко разворачивается, выхватывая из пространственного кармана шпагу.

— Ловушка!

По стенам бегут трещины, из них бьёт зелёный свет. Одна трещина раскрывается прямо рядом с гвардейцем.

Из неё вываливается лапа с зазубренными когтями. За ней показывается уродливая морда — без глаз, с пастью от уха до уха. Монстр визжит и бросается вперёд.

Гвардеец уворачивается от атаки, рубит саблей по шее твари. Чёрная кровь брызгает на стены. Но трещины раскрываются уже повсюду. Из них лезут монстры. Их слишком много, и появляются они слишком быстро.

— В круг! — рявкает Олег.

Гвардейцы мгновенно смыкаются. Цыпа с рёвом сворачивает шею одному монстру и швыряет его труп в другого.

А храм вокруг продолжает меняться. Коридор раздаётся в стороны, превращаясь в зал, которого секунду назад не существовало. Стены уезжают в тьму. Пол проседает. Появляются новые колонны и проходы. И в каждом — зелёные разломы.

Откуда-то из темноты раздаётся тихий, шуршащий смех.

Борис подбирается к дому Скорпионовых один, не в силах стереть с лица довольную улыбку. После того как Владыка наполнил его силой, он уверен, что справится с кем угодно.

Сила Сольпуги течёт под кожей. Борис смотрит на собственные руки и видит только смутную прозрачную рябь, сливающуюся с ночью. Магическая маскировка работает идеально. Даже собака, встретившаяся у дороги, не лает, только прижимает хвост и отползает в канаву.

Владыка всё рассчитал. Он знал, что храм Ехидны уже обнаружили, и догадался, что Скорпионов отправится туда.

Борис сжимает кулаки. На мгновение ладонь вспыхивает багровым. Камень у дороги под его ногой размякает и течёт, будто воск. Он наступает сильнее, оставляя глубокий след.

Он может плавить и соединять. Менять по своему желанию.

Скорпионов думал, что сила Сольпуги принадлежит ему. Глупый мальчишка! Скоро кольцо окажется в руках Владыки. А если для этого придётся вырезать весь дом — что ж, Борис не против.

Он подходит к поместью со стороны сада и прикладывает ладонь к кладке.

Материал послушно плывёт. Камни размягчаются, раствор течёт серой кашей, и в стене открывается отверстие, достаточное, чтобы пройти внутрь.

Борис улыбается. Никто ничего не замечает. А он скользит в сад.

Дом Скорпионовых темнеет впереди. В окнах горит редкий свет. Где-то у конюшен ходит часовой, но Борис даже не прячется. Часовой смотрит прямо в его сторону — и ничего не видит.

Маскировка Владыки — это просто совершенство.

Борис двигается дальше. Ему нужно попасть внутрь, найти кабинет, спальню или сейф — всё, что угодно. Кольцо может быть при Скорпионове, но могло остаться и дома. А если нет, всегда можно взять заложников.

Если один раз не сработало — не значит, что нельзя попытаться снова. Борис почти доходит до террасы, когда дверь дома открывается. На ступени выходит Алиса Скорпионова.

В домашнем платье, с наброшенной на плечи шалью. Волосы убраны, лицо спокойное. Она мечтательно смотрит на звёздное небо.

Борис замирает. Алиса смотрит прямо на него.

Нет. Она не может его видеть! Он накрыт покровом Хамелеона. Даже маг не должен заметить его сразу.

Алиса медленно спускается на одну ступень.

— Если ты думаешь, что снова получится меня похитить, — говорит она, — то ошибаешься.

Борис холодеет. На секунду в голове становится пусто. Она его видит! Как⁈

— Охрана! — резко приказывает Алиса.

Сад оживает.

Из-за кустов появляются гвардейцы. У стены, где Борис сделал проход, появляются ещё трое. Они его ждали. Это засада!

Раздаётся выстрел. Пуля бьёт Бориса в плечо, но отскакивает, отражённая силой Хамелеона. Вторая чиркает по боку.

— Глупцы, — шипит Борис и активирует дар.

Воздух вокруг него вспыхивает оранжевым. Маскировка срывается, но это уже неважно. Волна силы ударяет во все стороны, плитка садовой дорожки вздыбливается, становится мягкой, земля будто взрывается изнутри. Гвардейцев разбрасывает во все стороны.

Мгновение спустя становится тихо. Только мелкие ветки падают с пострадавших деревьев, да где-то стонет один из отброшенных людей.

— Где кольцо? — спрашивает Борис, делая шаг к Алисе.

Она молча стоит и смотрит на него свысока. Не боится и не отступает.

Это раздражает.

— Где кольцо? — рычит он. — Где мальчишка?

— Ты точно хочешь знать? — интересуется Алиса.

Борис обнажает кинжал. Алиса невозмутимо смотрит на него и слегка изгибает одну бровь.

— Ты должен был бежать, когда у тебя был шанс, — говорит она.

Борис усмехается.

— Я? Бежать? От тебя? — усмехается он.

Он делает ещё шаг вперёд и поднимает клинок.