Но вот она начинает этого недоросля страстно обслуживать, и он вдруг начинает ценить её, проникается любовью хозяина к домашнему животному. Эта любовь, как известно из практики, довольно сильное чувство. Но поскольку он по натуре жестокий и извращённый, наказывает всё равно и получает от этого животное удовольствие. Типа такого, что в коровнике. И хранит её эпигенетическая память такую роль пра-пра-пра… неизвестно, сколько раз, бабушки.
А может, она такого хозяина сама себе придумала, и совсем это не код из глубины веков с информацией о жизни предков. Мы вроде должны больше верить рациональному. Что касается мысли о скотоложстве её воображаемого господина — видимо, специфика извращённой рабской фантазии — ставить себя вровень со скотом. Чтобы был настолько аморальный; чтобы мог, как говорится, всё, что шевелится… Жёсткий и извращённый.
Быть рабыней такого господина в реале крайне тяжело и унизительно; ведь настоящая рабыня, как нас учили в социалистическом детстве, люто ненавидит своего хозяина, но не смеет это показать. Только когда её освободит «единственный до конца революционный класс» (В. И. Ленин), тогда она и рассчитается с барином по полной. Мы были рождены в мире, где идеологически правильная оценка отношений хозяина и раба была детерминирующей и абсолютной.
Добровольный раб как явление рассматривался, но преподносился в качестве конечной стадии постыдного извращения, граничащей с душевным заболеванием. Образец чуть ли не худший, чем классовый враг-эксплуататор. Существование таких рабынь-мазохисток, как она, опровергало в её собственных глазах теорию вечных антагонизмов и ненависти. Это было в норме на более ранних этапах цивилизации. Ведь древняя литература сохранила информацию тех времён, не прошедшую горнило тенденциозного редактирования. Даже если бы не сохранила, то логика всё равно подскажет: да, они были. Прирождённые рабыни, испытывавшие кайф от своего бытия вещью, принадлежащей определённому хозяину. Они такими рождались и воспитывались на протяжении поколений, знать не зная ничего другого и не нуждаясь в какой-либо иной жизни. Ибо их предназначение — жить в обстановке использования и потребления. Быть любимой и ценной вещью рачительного хозяина.
Они были преданы хозяину в не меньшей степени, чем бывают преданы собаки. Природе не чуждо понятие верности, как у всех высших млекопитающих в целом, так и у человека в частности. Верность всегда вызывает уважение. Но вот чуть более ста лет назад у нас произошёл излом. Стало западло передавать такое знание о порядках прошлого дальше, всех насильственно освободили. Установка: не транслировать такую память последующим поколениям. Не акцентировать внимание на парасексуальности рабства, вот оно и не будет восприниматься ни сексуально в компонентах, ни парасексуально в целом. Но кое-кого освобождать, видимо, не следовало.
Какой-то ответственный интерактивный читатель говорит мне: «Мы хотим сохранить именно эти принципы и судим о жизни в соответствии с ними. Мы не хотим, чтобы наши потомки, которые пока что многого не понимают, подумали о нас плохо». Заблуждение. Они не будут думать о вас плохо, потому что у них не будет таких принципов. Они не будут бороться с физиологией. Верной дорогой они пойдут, в отличие от вас, товарищи из прошлого. Если вдуматься, вы от потомков давно отвернулись и замерли в оцепенении, скованные символами уже довольно далеко ушедшей эпохи. Как бы ни цеплялись зубами за прошлые догмы, а бесполезно: всё будет не так. Их унесёт в звенящую светлую даль. Только, пожалуйста, не на белых конях, а то сразу финита ля комедия.
Мазохизм — мироощущение, повышающее выживаемость рабыни. Его наличие может позволить совершить зачатие от господина и тем самым повлиять на будущее. Цель жизни, отведённая антропогенезом этой касте. Рабыня, которая в глубине своего сознания не мазохистка, может и не выжить.
Но вернёмся к нашей героине. Между тем Зоя Алексеевна пришла к выводу, что тот мужчина, который у неё есть, тематически очень хорош, но не совершенен. Нужен более молодой и жёсткий хозяин. Когда возникает выбор между экспериментами и спокойной жизнью, многие склоняются в пользу второго. Но она была достаточно незаурядной и хотела пожить иной судьбой, к примеру, в придуманном ей образе крепостной в пользовании жестокого сына хозяина имения. Цитату Сян-цзы, выведенную в эпиграф ко всему этому сборнику нарративов, подсказала мне именно она. Чем-то всё же она отличалась от большинства, раз уж к тридцати годам добилась серьёзной руководящей должности и успешно справлялась со своей работой. Когда рабыня начинает искать новых путей, риски неизбежны.
Она нашла на форуме очень симпатичного парня, который продавал себя как типаж хозяина и проявлял интерес к ней как к возможной любимой вещи в его хозяйстве. Как к товару, потребительная стоимость которого заключается именно в его рабской сущности. Товар-то предлагался бесплатно, он чувствовал её заинтересованность и возбуждался в предчувствии полной халявы. Парень являл красивое налитое тело на пересылаемых фотках и особо не блистал интеллектом. В чате писал с детскими ошибками и по стилю коряво, да и говорок у него оказался, как у дворовой шпаны. Но доминантные нотки она уловила сразу. Студент последнего курса какого-то платного вуза.
Несмотря на то что парень был лет на десять моложе, он оказался по-житейски сметлив и её просчитал. Как и тот мужик из фитнес-студии. Впрочем, её было легко просчитать — она искренняя и простая в своих желаниях. Она не может в этой ситуации употреблять женское «нет», которое означает «нет», и женское «нет», которое на самом деле «да». Не то амплуа. Она вообще обязана отвечать безоговорочным согласием в ответ на искреннее намерение относиться к ней как к добротной, нужной в хозяйстве, дорогой живой вещи. И должна безропотно молчать, если её не спрашивают. Таковы условия игры.
И вот, угадывая её желания, тот парень практически пункт за пунктом нарисовал ей картину, похожую на то, что проделывал предыдущий хозяин. Немного поколебавшись, она решила изменить своему возрастному партнёру и попробовать с парнем помоложе. Нельзя сказать, что не чувствовала совсем никакой опасности. Да, он вёл себя нервно, был немного суетлив и волновался. Не очень-то и похож на хозяина. Но она всё списала на возраст. В данном случае привлекательность тела взяла верх над осторожностью.
Зоя Алексеевна пребывала в уверенности, что маньяка она точно сразу бы распознала, ведь столько прочитала криминальных романов. Она не чувствовала опасности, когда он не спеша, но очень добротно её связывал. С ангельской улыбкой вставлял ей в рот шаровидный кляп. И первый сигнал опасности пробил её тело только тогда, когда он чрезмерно жёстко затянул ремешок. И вот тогда поняла, что оказалась в полной его власти. Никому не сказала, куда пошла, и всё это может очень плохо кончиться. Не будучи в силах что-то сказать, она только агрессивно мычала и таращила глаза, пытаясь биться в тех жёстко затянутых верёвках, которыми была опутана. О своей неосторожности и доверчивости пожалела сразу же. Понимала, что отрезана от мира и не может даже крикнуть.
Суровый начальственный взгляд потерялся ещё тогда, когда она к нему пришла, согласившись на сессию. С помощью различных доступных ей телодвижений пыталась показать, чтобы он немедленно вынул этот кляп, но парень сделал вид, что не понял. Он плотоядно улыбался открытым ртом. Глаза светились гадливым торжеством и похотью. Под маской молодого дьявола скрывался молодой дьявол. В открыто демонстрируемом облике самого себя он наименее узнаваем, как выяснилось.
При порке боль была на две октавы выше того, что требовал её инстинкт рабыни. Да, её так никто никогда не сёк, до кровавых полос. Никто не капал на неё даже свечкой, а тут прижгли сигаретой. Правда, слегка, но несколько раз. Благо, он только чуть коснулся, а не затушил об неё… Яростно засовывал в тело разные девайсы. Но самое страшное не это — все свои действия он снимал на айфон! Не обращая внимания на её яростный взгляд, дёргание головой и мычание.