Он откидывается на спинку кресла и шумно выпускает воздух сквозь зубы.

— В Нью-Йорк собираешься? — его губы сжимаются в тонкую ниточку.

— Пока не знаю.

— До меня вообще-то слухи доходят, Деккер, — у него недовольно раздуваются крылья носа.

— Да не знаю я, — повторяю я. — Хочу остаться здесь. Найти бы только способ. Но если уеду... — я запинаюсь, — Пен сказала, что они поедут со мной.

Он удивленно поднимает брови. Сказать боссу, что мало того что ты крутил роман с его дочерью за спиной, так теперь еще и увозишь ее вместе с внучкой за тысячи километров, – задача не из легких. И мне едва ли хватило бы духу, не закрадись подозрение, будто в роли сводни в нынешнем сезоне выступала далеко не одна Хейзел.

— Решать ей, — отзываюсь я, — не мне. Я не требую бросать все и ломать привычную жизнь. Но Пен сама так сказала, а я делюсь, потому что вы имеете право знать.

На какое-то время он умолкает.

— Ей довелось немало пережить. Многое тебе неизвестно, да и я рассказывать не вправе. Но одно скажу точно: она очень долго никого к себе не подпускала. А последний, кого впустила в свою жизнь, оказался ее недостоин.

— Знаю, — вставляю я, полагая, что речь идет об отце Хейзел.

— Неужели? — он выгибает бровь и слегка подается вперед.

— Знаю достаточно, чтобы понимать: я не он. И достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь расшибаться в лепешку, лишь бы она об этом не пожалела, — я твердо встречаю его взгляд. — Следовало признаться еще давным-давно. Я ведь мечтал быть с Пен с семнадцати лет, просто до смерти боялся потерять в вашем лице наставника, потому и помалкивал. Но я люблю вашу дочь. Понимаю, ситуация непростая, и не удивлюсь, если потребуется время, чтобы...

— Дек.

Я умолкаю.

Он наклоняется над столом.

— Я ведь знаю, что ты в курсе.

Я уставляюсь на него, пытаясь изобразить глубочайшее потрясение от грядущих откровений. Никогда в жизни я не скажу ему, что многоходовки далеко не так безупречны, как самому кажется.

— Клуб «Дагаут Соушл», — на его губах играет легкая усмешка. — Пенелопе нужно было куда-то пристроить время и таланты, тут спорить не стану. Однако я еще и рассчитывал: если занять вас общим делом на приличный срок, остальное сложится само собой, — он делает паузу. — Честно признаться, времени потребовалось куда больше, чем я предполагал. Надеюсь, Хейзел не унаследует материнское упрямство.

— Могу заверить: уже унаследовала.

Он со стоном проводит ладонью по лицу.

— Знаю.

Я смотрю на менеджера. На человека, который горой стоял за меня большую часть жизни. Который выбирался на каждую игру при первой же возможности, подталкивал, когда требовалось, и не лез в душу, когда мне нужно было побыть одному. На человека, ставшего куда более настоящим отцом, чем мой собственный.

Всю эту комбинацию разыграл именно он.

— Спасибо за тонкую режиссуру.

Рипли качает головой.

— Я лишь подкинул возможность. А как ею распорядиться, решать пришлось тебе.

Я с облегчением откидываюсь на спинку стула.

— Ты единственный, кому я могу со спокойной душой их доверить, — произносит он. — Смотри не разочаруй... где бы ты в итоге ни оказался.

— Ни в коем случае, сэр. Не разочарую.

Он коротко кивает.

— Ну а теперь мне пора на растерзание к прессе, — он поднимается, и я тоже встаю с кресла. — Я все еще надеюсь, что Уитакер одумается. Делаю все возможное, чтобы удержать тебя, и вовсе не из одного лишь нежелания отпускать дочь и внучку. Но как бы там ни было, клуб, заполучивший тебя, сорвет куш, Дек, — он протягивает мне руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием.

— Спасибо вам за все. И прежде всего – за то, что доверяете.

На его лице появляется улыбка, и мы разжимаем руки.

— Смотри только, не давай повода однажды заявиться к тебе на порог по какому-либо иному делу, кроме как в гости.

— Ни за что на свете, — в кармане внезапно оживает телефон, и я вытаскиваю его. — Пен звонит.

Он хлопает меня по плечу.

— Ну, удачи. Сейчас она устроит веселую жизнь.

С этими словами менеджер выходит из кабинета, а я провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

Глава 53

Пенелопа

Лейтон: Боже… вот это мужчина!!!

Келли: ДАВАЙ, ДЕККЕР!!!

Лейтон: Пен, ты, наверное, просто таешь от восторга

Пенелопа: Вы издеваетесь? Я в бешенстве

Келли: