— Интересно, каково вообще просыпаться по утрам, зная, что тебе не придется в одиночку собирать ребенка в школу? — фраза срывается с языка прежде, чем я успеваю вовремя спохватиться.

На лицах подруг синхронно проступает та самая пресловутая жалость. Именно из-за подобных взглядов я обычно и помалкиваю о том, как тяжело порой дается участь матери-одиночки.

— А давайте-ка лучше вернемся к эффектному приему Деккера, — заговорщически ухмыляется Лейтон.

— Деккер пришел! — доносится из надувного батута голос Монро, обращающейся к Хейзел. — Быстрее, побежали отсюда!

Малышки пулей выскакивают наружу, а из лаза испуганно высовывается голова Истона.

— Как, вы бросаете самого веселого дядю? — он картинно понуривает голову. — Впрочем, ладно, мне не помешает сделать передышку.

Он выбирается наружу, обувается и кричит Линкольну, чтобы тот пасовал. И Линкольн, разумеется, тут же бросает мяч: Истона он просто обожает.

— Этот парень как заведенный, честное слово, — замечает Келли.

— Чистая правда, — кивает Лейтон.

Наблюдая за тем, как обычная перепасовка превращается в азартную игру на удержание, где две команды вовсю пытаются отобрать друг у друга мяч, Фостер выдерживает от силы минут пятнадцать.

Келли, по-видимому, замечает выражение лица Фостера, потому что тянется к эргорюку и забирает Эллис.

— Иди поиграй с ребятами.

Он расплывается в улыбке и целует Эллис в щеку.

— Вовсе не значит, что папочка не любит тебя сильнее всех на свете, — воркует он, обращаясь к дочурке. — Спасибо, мамочка, — он целует Келли, задерживаясь чуть дольше, чем, пожалуй, прилично на публике.

— «Мамочка»? У вас тут что, какие-то ролевые игры? — хмыкаю я.

— Нет, — с самым невозмутимым видом отзывается Келли и протягивает Эллис, однако Лейтон тут же забирает малышку.

— Приму смену, — заявляет Лейтон и удаляется, плавно покачивая малышку на руках.

Мы с Келли переглядываемся и улыбаемся друг другу.

Хейзел и Монро виснут на Деккере, усердно растягивая его за руки в разные стороны.

— Кажется, зрелище тебе по душе, — негромко произносит Келли.

Я отрицательно качаю головой.

— Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь, что связывало вас с Деккером в прошлом.

Я поворачиваюсь к ней.

— Казалось, ты знаешь... Я имею в виду...

Она берет меня под руку.

— Фостер изложил собственную версию. Все нормально, я абсолютно спокойно отношусь к делам минувших дней, до Фостера у меня ведь тоже их хватало. Однако у любой истории всегда есть и вторая сторона монеты. И судя по тем крохам, какими он поделился, а также по отчетливому напряжению, которое буквально прошибает воздух, стоит вам с Деккером оказаться в одном помещении, я бы сказала, что в книге точка еще не поставлена.

Я качаю головой.

— Между нами все кончено давным-давно. Просто нелегко снова оказываться рядом.

— Особенно когда родная дочь души в нем не чает.

Проблема серьезная, но я храню молчание. Лишь киваю, соглашаясь с очевидным.

— Она еще хуже Хейзел! — пронзительно визжит Монро.

Деккер поднимает глаза и находит меня взглядом, пока Монро жарко отстаивает свою правоту – в чем бы та ни заключалась, – а стоящая рядышком Хейзел виновато покусывает губу.

Мне даже знать не хочется, что эти двое успели затеять.

Глава 19

Деккер

Я заметил ее первым.

Так бывает всегда. На данном этапе я уже смирился с этим как с непреложным фактом жизни. Так же, как гроза всегда налетает ровно в тот момент, когда ты с трудом вырываешь преимущество в тяжелом матче. Если Пенелопа Рипли находится в одной комнате со мной, я найду ее взглядом прежде, чем увижу кого-либо еще. Раньше я думал, что смогу с этим бороться. Но больше не утруждаю себя ложью.

Мы с Линкольном неспешно перекидываемся мячом, но первые пять бросков я думаю только о запахе ее волос и о том, как ощущалось тело, прижатое к моему.

Я пытаюсь вернуть мысли в нужное русло. Сосредоточиться на том, как Фостер отрывается от Келли и трусцой бежит к нам. На Истоне, который выползает из надувного замка с таким красным лицом, будто он только что пробежал от первой базы до дома после короткого удара в правый филд. На силе броска Линкольна, которая, честно говоря, впечатляет для ребенка его возраста.

Я не думаю о том, каково было держать Пенелопу в своих объятиях.

Ладно, думаю после каждого броска, но, по крайней мере, достаточно держу себя в руках, чтобы не пялиться в ее сторону.

Хейзел и Монро вываливаются из надувного замка.

— Деккер! — кричит Монро.

Я ловлю мяч от Фостера, бросаю Истону и поворачиваюсь на голос. Монро и Хейзел бегут по траве. Монро несется на полной скорости, Хейзел – на полшага позади с выражением лица, которое я уже научился распознавать. Оно означает, что у Монро есть план, а Хейзел не до конца в нем уверена.

Я присаживаюсь на корточки, когда они подбегают. Монро бросается мне на шею, и я похлопываю ее по спине. Хейзел держится чуть поодаль, поэтому я протягиваю кулак, и она отбивает кулачок, отчего на лице появляется улыбка. Она стеснительная, и я чувствую в ней родственную душу, потому что тоже тихий и сдержанный парень.

— Ну что, какие проблемы вы устраиваете? — спрашиваю я.

Монро отстраняется.

— Проблемы? От нас никогда не бывает проблем.

Я приподнимаю брови, и она смеется. Монро определенно держит Лейтон и Хейса в тонусе, но сомневаюсь, что хотели бы, чтобы она была другой.

— Ну да, охотно верю.

Она оглядывается через плечо на Хейзел, которая едва заметно пожимает плечами, что, должно быть, что-то значит для Монро, потому что та снова поворачивается ко мне с таким видом, будто они собираются попросить о чем-то грандиозном.

— В общем, в школе намечается шоу талантов, — говорит Монро, заводя руку за спину, чтобы взять Хейзел за руку и подтянуть ко мне поближе.

Я сажусь на траву, и они следуют моему примеру.

— Да? Будете жонглировать?

— Жонглировать? — Монро смотрит на меня так, словно только что предположил, что ее талант – это спортивное ковыряние в носу. — Нет.

— Ладно, а что тогда? — я обращаю вопрос к Хейзел, но она опускает взгляд на ботинки.

Она так похожа на Пенелопу – всего на несколько лет младше, чем была ее мама, когда мы познакомились.

— Я буду танцевать, а Хейзел крутить... — Монро смотрит на подругу, которая срывает травинку и наматывает ее на палец.

— Хулахуп, — тихо произносит Хейзел. Ее взгляд на секунду встречается с моим, прежде чем травинка снова завладевает вниманием.

Я сохраняю нейтральное выражение лица. В день спорта она никак не могла с ним справиться, так что я удивлен, что Хейзел выбрала именно его, но она молодец, что хочет преодолеть то, что не получалось.

— Здорово. И когда оно?

— Ближе к концу учебного года, — отвечает Монро.

Обычно она говорит за двоих. Интересно, какая Хейзел, когда остается наедине с Монро или только с Пенелопой. Мне бы хотелось узнать эту сторону Хейзел.

Глаза Монро расширяются так, что становится ясно: это еще не все.

— Но есть одна проблемка.

— О? — я прикидываюсь дурачком, не понимая, зачем они пришли.

— Монро, — бормочет Хейзел, нахмурившись.

— Ему нужно знать, — Монро пододвигается ближе к подруге так, что их колени соприкасаются, словно в знак солидарности. — У нее уже получается лучше, — говорит Монро тоном человека, который на самом деле так не считает.

— Нет, не лучше, — взгляд Хейзел встречается с моим и задерживается по меньшей мере секунды на две, что ощущается как маленькая победа.

— Ей просто нужна помощь того, кто знает, что делает, а мы видели тебя в день спорта, и ты был лучшим, так что поможешь, правда? — Монро выпаливает все на одном дыхании и смотрит на меня с таким видом, будто уже пообещала Хейзел, что я соглашусь.