— И в чем конкретно они заключаются?

— Спросите у него, — она снова утыкается в планшет. — На моем предложении личные счеты никак не скажутся, как и на отношении к вам в случае подписания контракта. Работу я с личной жизнью не смешиваю.

Я снова кошусь в сторону стойки. Рипли уже забирает кофе и теперь, повернувшись к нам спиной, копается в телефоне, однако уходить не спешит.

— Он считает, что в прошлом году я переманила двоих скаутов, — не поднимая глаз, признается Бьянка. — И доля правды в этом есть.

Я пристально смотрю на нее.

Уголок ее рта дергается: на полноценную улыбку не тянет, но происходящее явно доставляет удовольствие.

Направляясь к выходу, Рипли проходит мимо нашего столика. На ходу он на мгновение опускает руку мне на плечо – излюбленный бессловесный жест – и скрывается за дверью.

Она принимается сгребать со стола вещи.

— Подумайте хорошенько. Но не затягивайте, — поднявшись, она подхватывает жакет. — Предложение более чем серьезное, Деккер.

Какое-то время я сижу в одиночестве, потягивая кофе.

«Троянцы».

Господи, дай мне сил.

Я достаю телефон, чтобы черкнуть пару строк Джаггеру.

Я: Еще перевариваю

Джаггер: Переваривай быстрее

Я: Поговорю с Пенелопой и вернусь с ответом

Джаггер: Жду

По дороге домой я набираю номер Пенелопы.

Как обычно, она снимает трубку после первого же гудка.

— Ну как все прошло?

— Выбираю, похоже, из двух вариантов, но один объективно круче, — скрывать правду я не вижу смысла. — Деньги, статус, реальный шанс взять чемпионский титул ждут в Нью-Йорке, зато контракт с «Троянцами» позволит остаться.

В этот миг я начинаю ненавидеть Шейна Уитакера еще сильнее за то, что тот загнал меня в этот тупик.

— Что за варианты? — интересуется она.

— «Троянцы» и Нью-Йорк.

— Так я и думала... Нам нужно поговорить, Деккер.

Терпеть не могу, когда Пен называет меня полным именем – если, конечно, речь идет не о сексе.

— Да, как раз еду домой. Скоро буду.

— Жду.

Очень хочется верить, что она не собирается огорошить меня известием, будто передумала уезжать. Но если так, то выбор очевиден: подпишу контракт с «Троянцами».

Глава 59

Пенелопа

Мое терпение официально кончилось. Я пыталась выйти на связь, но он, конечно же, тот еще упрямый ублюдок.

Такси Деккера останавливается у обочины, и я открываю входную дверь, ожидая, пока он заберет чемодан и поднимется по ступенькам. Как только переступает порог, он бросает вещи, обхватывает меня руками и прижимает к себе.

Я наслаждаюсь безопасностью его объятий, но если не сделаю этого прямо сейчас, то могу струсить. Я беру его за руку и веду в гостиную.

— Я был хорошим мальчиком? — он игриво шевелит бровями.

— Да уж, я не по этой части ролевых игр, — я сажусь на диван и похлопываю по месту рядом с собой.

Он садится, откидывается на спинку и закрывает глаза.

— Я хреново сплю, когда тебя нет рядом, — он закрывает глаза предплечьем и пытается заставить меня прижаться к нему.

— Деккер.

Он приоткрывает глаза, вероятно, услышав что-то в моем тоне.

— Что случилось?

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— С Хейзел все в порядке? — он резко садится прямо. — Она в школе, да?

— Да.

Его лицо смягчается.

— Ты беременна? Что-то случилось с противозачаточными? Должен сказать, я как раз собирался предложить попробовать завести ребенка. В смысле, Хейзел взрослеет, и я не хочу, чтобы у них была слишком большая разница в возрасте.

— Дек!

Он отстраняется и поднимает обе руки.

— Понял, не беременна. Принято.

Я беру его за руки и делаю глубокий вдох.

— Отец Хейзел... Я пыталась с ним связаться. Я хотела получить его согласие на то, чтобы рассказать тебе, кто ее отец. Я писала ему на электронную почту, звонила в офис, но он не принимает мои звонки и не отвечает на письма. Он определенно придерживается той части соглашения о неразглашении, где сказано, что никаких контактов быть не должно. По сути, он сделал все так, будто нас с Хейзел никогда не существовало.

У него ходят желваки, но он позволяет продолжить.

— Но обстоятельства изменились, так что... Я расскажу, кто это.

— Хорошо, — он пристально смотрит на меня.

— Это должно остаться между нами. Нарушая соглашение о неразглашении, я рискую тем, что мне придется вернуть все плюс огромный процент сверху. Эти деньги – на будущее Хейзел. И я вполне могу представить, как он подает на меня в суд.

— Ты можешь мне доверять. И знаешь, что я всегда позабочусь о Хейзел, независимо от того, что сделает или не сделает этот мудак.

Я киваю, но он еще не понимает всей серьезности того, что я собираюсь ему сказать.

— Отец Хейзел...

— Эй, Пен... ты можешь мне довериться.

Я киваю, но на глаза наворачиваются слезы.

— Я знаю, что могу. Просто... заодно я собираюсь разрушить твои мечты, и именно это дается мне тяжелее всего.

Он хмурится, на его лице появляется растерянное выражение.

— Отец Хейзел – Грэм Саттер.

Его руки в моих руках обмякают, а кадык дергается.

— Грэм Саттер, генеральный менеджер команды Нью-Йорка, или какой-то другой случайный Грэм Саттер?

Я склоняю голову набок и выразительно смотрю на него.

Он вскакивает с дивана.

— Мне жаль, Дек. Если ты хочешь принять предложение, я пойму. Я знаю, что оно лучшее из тех, что ты получил, и я не знаю, что это будет означать для нас...

— К черту. Я не приму от него ничего, — он резко оборачивается. — Я не буду играть за такого человека.

Я откидываюсь на спинку дивана и закидываю ногу на ногу, давая ему время переварить новость, которую я знала все это время, но не могла с ним поделиться. Грэм не оставил мне выбора. Я понятия не имею, зачем ему вообще сдался Деккер, учитывая, что он знает: Деккер теперь мой муж и отчим его биологической дочери.

— Как он мог сидеть напротив меня за ужином? — он мерит шагами комнату. — Он даже упомянул тебя, упомянул, что мы только что поженились. Я чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чем дело. Боже, как он хорош, — Деккер поворачивается ко мне. — Зачем я ему? Это привело бы тебя и Хейзел прямо к нему, и если...

— Понятия не имею, — отвечаю я. — Наша связь была короткой. Мы были вместе всего несколько раз. Он дружил с моим отцом, и все просто как-то само случилось. Когда я узнала, что беременна, он все отрицал, а потом пришли результаты теста на отцовство, и он прислал бумаги. Я даже ни разу не разговаривала с ним после того единственного короткого разговора, когда сообщила о беременности. Его адвокат вручил мне соглашение и чек, чтобы мы с Хейзел исчезли. Я взяла деньги.

— А твой папа?

— Он знает только потому, что я сказала о беременности до того, как поговорить с Грэмом.

Он кивает и сглатывает, затем кивает снова.

— Что ж, я не собираюсь за него играть. Должно быть, он окончательно сбрендил, — он садится рядом и накрывает мои руки своими. — Спасибо, что рассказала, что доверила мне это.

Я киваю, немного нервничая из-за того, что он кажется таким спокойным. Но в этом весь Деккер – у него внутри всегда все закипает прямо под поверхностью.

— Как, мать твою, он мог сидеть напротив меня за тем ужином? В какой-то момент заявил, что у него нет детей, — его челюсти сжимаются, и я провожу по ним ладонью.

— Просто он такой человек.

— Так и подмывает сказать ему, что я все знаю, и чтобы он завязывал со своими гребаными играми и шел нахер.

— Нельзя. Я все потеряю, — в уголках моих глаз стоят невыплаканные слезы.

Он кладет ладонь мне на щеку.

— Я бы никогда ничего не сказал, пока ты не разрешишь, Пен. Но черт возьми, я хочу вступиться за вас с Хейзел. Высказать ему, какой он кусок дерьма за то, что так с вами обошелся.