Кот прикинул: действительно, похоже на то! Сначала шли на крейсере, сквозь настоящее «глубокое ущелье» добираясь до выделенного им дока, затем, вот эта, почти пробежка…

А Роя всё говорила и говорила, рассказывая про каких-то сестёр и «их деток», которые потерялись, но как-то выживали, «оставшись совсем бесхозными и став очень-очень дикими». Рассказывала она и о том, что эти «совсем-совсем дикие детки» вообще её не слушаются, а сил, чтобы заставить их «делать как надо, а не как хочется» у неё нет. И о том, что дедушка этих деток не любит, называет их бандитами и дикарями и всё хочет выгнать, но у него это плохо получается, потому что он когда-то сделал ошибку, которая сейчас ему, с одной стороны, помогает, а с другой — совершенно мешает…

Кот слушал всё это вполуха. Гораздо больше его заботил вопрос: куда это его ведут?

— Вот! Мы пришли! — Роя указала на дверь, совершенно идентичную многим, проходимым ими ранее. — Дальше только технические помещения: машинные залы, реакторные, генераторные и накопительные, а здесь уютно и комфортно! Да и… питательная смесь только в этом баке осталась. — она грустно вздохнула. — Но ты не переживай, папа, тебя накормить вполне хватит!

А Кот заметил еще одну странность: у девочки было всего четыре пальца. Вроде бы рука как рука, сразу и не заметно было, но сейчас, когда она перечисляла «технические помещения» стало хорошо видно, что мизинца нет. Просто нет — отсутствовал как таковой, и это не травма, нет — его, похоже, не было изначально!

— Не переживай! — по-своему истолковала его заминку Роя. — Пойдём!

Двери при приближении Рои автоматически открылись, и она буквально втащила Кота в помещение, оказавшееся обычной столовой. Вот только вместо привычного ему пищевого синтезатора стоял какой-то аппарат, над которым нависал прозрачный бак, на одну треть заполненный зелёной массой.

— Садись! — Роя подтянула Кота поближе к аппарату, указав ему на один из «персональных» столиков, рассчитанных на одного человека. — Вот, сюда. Это моё место, я тут всегда сижу. Ты не переживай, я себе тоже место найду, вот, у сестрёнки столик заберу. Она всё равно ушла, поэтому о том, что я брала её столик не узнает и не обидится! — «девочка» с грохотом подтащила ещё один, такой же персональный, стол. — Я рядом сяду, хорошо? Ты ведь не будешь против? Я же не нарушу твоё личное пространство? Я просто хочу поближе быть, я ведь так долго тебя ждала!!!

— Конечно, я не буду против. — ответил Кот, аккуратно опускаясь на «детский» стульчик, который явно скрипнул под весом бронескафа, заставив его замереть.

В таком вот «полуприседе» комфорта было совсем мало, благо, хоть сервоприводы ББС позволяли и не так «раскорячиться», иначе ноги бы затекли моментально! Заклинив приводы в текущем положении Кот, легонько опершись на столик, посмотрел на хлопотавшую у аппарата Рою. Та, быстро переключая какие-то рычажки и тумблеры, заставила аппарат натужно загудеть и, моргнув индикаторами, выдать на ловко подставленные тарелки две порции зелёной бурды, побольше и поменьше.

— Угощайся, папа! — «девочка», немного поколебавшись, поставила перед Котом «порцию побольше», к которой прилагалась «сверхдесертная», судя по её размерам, ложечка.

Кот, убрав шлем, с недоверием посмотрел на не слишком-то вызывающую аппетит массу.

— Кушай! Это вкусно! Правда-правда! — заверила Роя, быстро-быстро «работая» своей ложечкой. — Дедушка говорит, что пищей надо наслаждаться и тщательно пережёвывать, поэтому и ложечки такие маленькие. Но у нас ведь праздничный обед, правда? И поэтому сегодня можно не соблюдать все правила! — она счастливо хихикнула, но тут же стала серьёзной. — Кушай скорее, а то скоро ложечка растворяться начнёт, а её тоже надо потом скушать, иначе, как говорит дедушка, это получится «полностью нецелевой расход ресурса».

Кот неохотно ковырнул ложкой неприятную на вид массу и отправил её в рот. Вкус… соответствовал виду: что-то склизкое, солёное и в то же время сладковатое, попахивающее йодом, с похрустывающими на зубах хрусталиками, похожими на песок.

«Водоросли» — мелькнуло понимание. — «Чем-то обогащённые, но всё же водоросли.»

— Тут полный набор белков, жиров, витаминов и углеводов, требуемый организму. — заверила Роя, следящая за его попытками протолкнуть в себя не слишком приятную массу. — Я ещё добавила быстрых углеводов… Чувствуешь, как сладко⁈ Хотя дедушка говорит, что сладкое вредно, и постоянно меня ругает. Но у нас ведь праздничный обед, да? А какой же праздник без сладкого!

— Да, сладко. Спасибо, Роя! — не стал обижать «девочку» Кот, глядя, как в его руках стала оплывать прилагаемая к блюду «ложечка».

— Кушай! Кушай скорее! — всполошилась Роя. — Это витаминно-белковый концентрат, его нельзя не скушать! Без этого обед будет совсем не полноценным!

— Да, конечно! — Кот положил ложечку в рот и двинул челюстями, чувствуя, как «ложечка» распадается на те самые белки и витамины.

— Эх… Не успел… — Роя грустно посмотрела на его тарелку, где оставалось ещё не меньше половины выданной массы. — Теперь ты долго голодным будешь. Следующий праздник у нас совсем не скоро наступит…

— Ничего страшного. — ответил Кот. — Я не настолько голоден.

— Хорошо, папа. — вздохнула «девочка». — Теперь тебе надо идти работу делать? Жалко, что праздники так быстро заканчиваются…

Подхватив две тарелки, свою и Кота, она потащила их обратно в сторону аппарата. Вот только если свою она засунула в приёмное окно, то вторую, с остатками массы, украдкой поставила куда-то в сторонку, отчаянно делая вид, будто так и надо.

— А что, это всё, что есть? — не выдержал Кот, кивнув на нависающий бак.

— Да, это всё, что осталось. — кивнула Роя. — Детки Лии, которые потерялись, когда она уходила, очень-очень кушать хотели, и сделали маленькую дырочку, чтобы до еды добраться. Вот только без Лии они стали совсем глупенькими и сделали дырочку в основном баке. Пока дедушка заметил, что что-то не в порядке, основная масса пищевой колонии уже погибла, оставшаяся часть заболела, а потом заразились и все остальные. Здоровым осталось то, что только здесь было, но тут массы мало, и воспроизводится она медленно. — «девочка» снова вздохнула. — Но я их больше не виню: они совсем-совсем голодными были, а Лия уже ушла и позаботиться о них было некому. А когда совсем-совсем голодный, то очень-очень плохо становится, я это знаю.

— Пойдём! — решительно поднялся Кот. — Вернёмся к моему кораблю.

— А как же твоя работа? — спросила Роя. — Дедушка говорит, что работа всегда должна быть на первом месте!

— Работу я сделаю, за это не беспокойся. Пойдём! — теперь уже Кот потащил за собой «девочку». — Куда тут? Веди!

Пусть она не человек, пусть она вовсе какое-то непонятное существо, но голодать…

Голодать нельзя никому!

64

Вредный старик доступ к внутренней связи не дал, а передатчик скафа просто не мог пробиться через многочисленные внутренние конструкции, поэтому большую часть пути Кот бесполезно вызывал «Пуму».

— А зачем мы туда идём? — наконец не выдержала Роя, до этого момента безропотно указывавшая дорогу.

— Кушать идём. — ответил Кот. — Ты меня угостила, теперь я тебя угощать буду!

— А зачем? — поинтересовалась «девочка».

— Закон есть такой, закон гостеприимства: если тебя угостили — угости в ответ. Если тебе подарок сделали — отдарись. — объяснил, как мог, Кот.

— Я не знала таких законов. Дедушка мне о них ничего не говорил! — задумалась Роя.

Чем дальше, тем больше напоминала она Коту обычного ребёнка: бесхитростного, в меру послушного, в меру любопытного, в меру… Да всё «в меру»! Если забыть совершенно не человеческие глаза и руки, то получился бы просто идеальный ребёнок!

— Куда вы направляетесь? — возникла перед ними голограмма сварливого старика.

— Почему ребёнок голодает⁈ — набросился на него Кот.

— Роя получает питание, вполне достаточное для поддержания жизнедея… — вскинула голову голограмма.