— Они прекрасно у тебя получились! — похвалил ИскИна Кот, и, увидев, что похвала явно понравилась, добавил: — Хорошо. Передай мне свои заявки, я посмотрю, что могу сделать.

— Заявки отправил тебе лично. Но ещё и передам на физическом носителе, чтобы уж точно ничего не потерялось! — погрозил пальцем старичок. — Ладно, проверяй! Моя лаборатория в твоём распоряжении. — по-царски взмахнул рукой он. — Но! Только ты! По остальным, так рвущимся сойти, подтверждения допуска нет!

— Капитан! — обернулся Кот, и, подхватив Беляша, передал его подошедшему Ван Ультену. — Убери животное в каюту, чтобы не сбежало. Сопровождение — на месте, я иду один. — громко сказал он и еле слышно шепнул: — Серж, завершайте ремонт «без выхода». Сход всем запретили, думаю, и техникам покидать корабль не стоит. Я пройдусь, надо «проверку» провести. Ждите!

62–66

62

Выражения «заброшено» или «запущено» не отражали всей сути увиденного Котом внутри станции и казались лишь слабыми подобиями того, что творилась там на самом деле. Заблокированные тяжёлыми шлюзовыми створками коридоры, переходы и целые блоки попадались гораздо чаще, чем встречались хотя бы с маркером «ограниченный доступ», а уж про «годен» даже и говорить не стоило: такое не встретилось Коту практически ни разу. Зато в глухих тупиках, там, куда едва доставал свет фонарей, виднелись кучи хлама, мусора и превратившихся в неподвижные статуи различных сервомеханизмов.

Жуть!

Станция напоминала собой древнего старика, всё ещё молодящегося, старающегося выглядеть бодрее и крепче, но внутри являющегося тем, что есть на самом деле: изношенным и, пожалуй, даже смертельно больным человеком. И запах. Пахло чем-то затхлым, древним, давно слежавшимся и успевшим прокиснуть или протухнуть. Даже «пригодные к перемещению» внутренние коридоры были изнутри чем-то изъедены, а углы на многочисленных перекрёстках будто изгрызены…

Кот, задержав шаг, вгляделся пристальней: а ведь верно! Именно изгрызены! Будто дети, играя, кусали деревянные боковины мебели там, на Земле… Вот только что здесь за «дети», грызущие, и, главное, прогрызающие пласталевые стены⁈

— Эй! — послышался из тёмного угла чей-то голос. — Пс-с-с…

Кот, присмотревшись, различил чьё-то выглядывающее лицо, в полумраке выглядящее белым пятном. Ребёнок, что ли? Слишком близко к полу и слишком маленькое для взрослого человека!

— Пс-с-с! Сюда! — лицо, спрятавшись, выставило, однако, руку, которой активно замахало, призывая Кота в полутьму бокового прохода, но потом высунулось вновь, интересуясь, где же там застрял тот, чьё внимание точно было уже привлечено.

Действительно: ребёнок. Фарфоровой белизны лицо, огромные чёрные глаза и губки бантиком, снова позвавшие: — Ну сюда же! Сюда!

Кот пошёл на зов. Ну вот кого ему бояться? Ребёнка? Хотя… это место, да и вся эта ситуация, выглядели жутковато! Да и девочка эта была наряжена в обноски — по-другому назвать этот старый-престарый, много раз латаный, комбинезон было бы неправильно.

— Ты что здесь делаешь? — тихо, соблюдая «разведённую» девочкой секретность, спросил он.

— Я от дедушки сбежала! — поведала девчонка. — Меня Роя зовут. А как тебя? А как дедушка тебя пропустил? А ты один или вас много? И где тогда остальные? — буквально засыпала она вопросами.

— Меня Кот зовут. Я сюда с проверкой прилетел, вот дедушка твой меня и пропустил. — улыбнулся Кот. — Я не один, но остальным он запретил из корабля выходить, у них допуска нет. А вас здесь сколько?

Улыбнулся, а сам напрягся: ещё один культ? Жители, влекущие в этих развалинах жалкое существование и считающие себя потомками управляющего здесь ИскИна? Хватило уже одного, совсем сумасшедшего, который держал в своих руках мрринов!

— Мы с дедушкой вдвоём! — по-детски непосредственно поведала девочка, которой было, навскидку, лет семь-восемь. — А ты мой папа? Дедушка сказал, что только папу пустит, и больше никого! А папа всё не появлялся и не появлялся, а дедушка молчал и молчал! А теперь он тебя пустил, хотя раньше никого не пускал и всех выгонял! Ты ведь мой папа, да? — чёрные, выглядящие в этом полумраке совсем без зрачков, глаза, смотрели с такой надеждой…

— Да. — кивнул Кот, который не смог… не решился разрушить надежду!

Папа… не папа… Да какая разница⁈ Дети же они везде дети! И оставлять этого, явно оставшегося один на один со старым ИскИном, ребёнка, он не собирался. Надавит, пригрозит, договорится… да просто увезёт в конце концов! Заблокировать местного «полновластного хозяина» тяжело, но всё же можно, опыт такой имелся. А ИскИн… выкрутится ИскИн! Проявит гибкость, не станет «выгонять» тех, кто к нему заявится вновь. Выкрутится, как выкручивался все эти долгие годы!

А девочка… потом сама разберётся, главное — вывезти её отсюда.

— Папа!! — радостно взвизгнула девчонка, порывисто обняв Кота и по-обезьяньи ловко вскарабкавшись ему на шею. — Па-па-а-а!!!

— Роя! Роя, ты где⁈ — громом раздался голос ИскИна. — Роя, с тобой всё в порядке⁈

— Дедушка! Дедушка!! — Роя, гибко соскользнув с Котовой шеи, потянула его за руку вперёд, туда, где освещение было более ровным и менее рассеянным. — Дедушка, а я ПАПУ нашла! Ты ведь говорил, что он скоро прибудет и ты его не выгонишь! Вот он!!! Я нашла его! Нашла!!!

— Роя! — строго произнесла моментально появившаяся перед ними голограмма. — Что ты делала там, где отключена система наблюдения?

— Я караулила! Я ждала! Если бы я не пряталась, ты приказал бы мне никуда не выходить, и я не встретила бы папу! — прямо, без обиняков, заявила девочка.

На несколько долгих секунд голограмма подвисла, по-видимому, ИскИн перебирал и просчитывал миллиарды вариантов, выбирая линию поведения.

— А как же биометрический датчик, Роя? — «отвис» ИскИн, приняв какое-то решение. — Он сигнализирует, что ты не покидала своё помещение!

— Там очень старый датчик, дедушка. Он давно уже показывает, что я там, хотя меня там нет. — отмахнулась Роя.

— М-м-м… Папа здесь по делу. — немного замялся ИскИн. — Он должен выполнить проверку, сделать свою работу…

— Я не хочу отпускать его одного, иначе ты потом скажешь, что папа уехал по делам и вернётся позже! Я сама ему всё покажу! Честно-честно! — заверила Роя. — И праздник! У нас ведь будет праздничный обед? Правда?

В свете ровного освещения девочка, в больших глазах которой, действительно, не было зрачков, что стало ясно видно только сейчас, задрала голову, с надеждой посмотрев на Кота, после чего улыбнулась, растянув губы в какой-то искусственной, неживой, улыбке и моргнула.

Двумя парами век.

— Правда. — внезапно онемевшими губами ответил Кот.

63

— Праздник! — радостно пискнула… девчонка?.. потянув Кота в глубины станции. — У нас давно не было праздника! Праздник это ведь праздничный обед! У нас будет праздничный обед!!!

Силы в этом, на первый взгляд тщедушном, тельце было хоть отбавляй. По крайней мере Кот, даже в своём ББС, прекрасно ощущал то усилие, с которым его тянули, и усилие это явно не соответствовало маленькой девочке! Ощущал, однако шёл следом, хотя явное предвкушение этого… существа… мягко говоря, пугало.

«Надеюсь, что не я буду главным блюдом этого обеда!» — мелькнула у него мысль.

«Бортовой ИскИн», этот «куцый Шнайдер», уловив заминку и неуверенность «оператора скафандра», мгновенно поднял шлем и захлопнул забрало.

— Да, здесь, наверное, не очень хорошо пахнет… — изменения во внешнем виде не прошли мимо внимания Рои. — Но это не страшно, просто фильтры старые, снова забились. А дедушка не разрешает мне их чистить, боится, что я за сестрёнками отправлюсь. А я не отправлюсь, я себя прекрасно контролирую! И ты не переживай: здесь дышать можно, атмосфера полностью пригодна! Я это знаю, да и дедушка мне обязательно скажет, если что-то не в порядке будет!

Роя тараторила и тараторила, увлекая Кота всё дальше и дальше, и тянула его всё быстрее и быстрее, поэтому они уже почти бежали. Двери, шлюзы, коридоры и переходы так и мелькали по сторонам, а метка-маяк «Пумы» становился всё дальше и дальше, периодически покрываясь рябью помех. Похоже, они приближались к самой сердцевине этого рукотворного спутника!