— Да, именно так. — согласился Алис’Н’Тэр. — Роя… Она единственная из всех её «сестёр», которая могла меня зарядить, потому я её и оставил… Как лучшую, нет, как единственную, чью цепочку можно было взять за основу будущих моих творений! Но если не будет ни поставок, ни ремонта, то… то всё это бесполезно. Поэтому улетайте!

— Мне предстоит целая серия слепых прыжков. — мрачно ответил Кот. — Боюсь…

— Я дам координаты известных мне маяков. — оборвал его Алис’Н’Тэр. — И это всё же шанс для неё: там она, может быть, выживет, вместе с вами. Здесь же, со мной — точно нет. Летите! Убирайтесь скорее! Второй «я» уже просыпается, я смогу его сдерживать всего пару часов! Если не успеете уйти, то «я» вас сожгу!

— Папа, ты возьмёшь меня с собой? — выглянула Роя из подмышки.

— Конечно! — Кот поднялся, подхватив мелкую на руки. — Серж! Экстренный старт!

Роя… «королева роя». Откажись он, и «этот» Алис’Н’Тэр, не дожидаясь «того», ещё спящего, оскорблённый отказом до самой глубины своей цифровой души, сожжёт «Пуму» прямо в доке…

Да и как бросить это большеглазое чудо… или будущее чудовище? Совсем одну, со страдающим раздвоением личности бесплотным оцифрованным, на станции, разваливающейся от времени и из-за допущенных этим самым оцифрованным ошибок.

Как? Да никак! Ребёнок ведь.

Пусть и не совсем человеческий!

68–71

68

— Нам дали всего два часа, Серж! — Кот напряжённо следил за аккуратно маневрирующим крейсером, выбирающимся из этого «рукотворного ущелья».

— Успеем, командор. — успокаивал его Ван Ультен. — Быстрее пойти мы не можем. Здесь ограничители, если они сработают, то станет намного хуже.

Серж указал на помаргивающие значки на панели.

— Как скажешь, капитан. — Кот откинулся в ложементе и постарался от всего абстрагироваться: несмотря на всё его желание корабль быстрее не пойдёт, а вот нервы Ван Ультена будут издёрганы.

Пилот и так делал всё возможное и невозможное, ювелирно маневрируя и ювелирно же выдерживающий «допустимые скоростные характеристики». И Серж был прав — если сработает автоматика станции, то они вообще остановятся, а надеяться только на то, что эти системы успели выйти из строя, было бы просто глупо. Поэтому оставалось только взять себя в руки и, стиснув зубы, ждать. Просто ждать.

— Насколько всё серьёзно, командор? — спросил Ван Ультен, видя откровенно нервничающего Кота.

До этого он, не задавая лишних вопросов, делал свою работу: за пять минут вывел крейсер из дока, выдал указания пилоту и офицерам, а потом просто контролировал их работу.

— Обещали сжечь, если не успеем. — коротко ответил Кот, но потом всё же попробовал объяснить: — Там всё сложно, Серж. Станция древняя, ИскИн такой же. Он давно живёт в своём мире и не простит нам разрушения всего, во что верил.

— А как же нас впустили и почему теперь выпускают? — уточнил Ван Ультен.

— Раздвоение личности, по-другому я назвать это не могу. — пояснил Кот. — Пока «нормальная» часть борется с «не нормальной», у нас и есть эти два часа. Затем «не нормальная» часть «возьмёт власть в свои руки», будет в ярости и начнёт мстить. За всё.

— Это… Из-за неё? — помолчав, спросил Серж.

— В том числе. — не стал отрицать Кот.

— Кто она, командор? Она… не такая, как все.

— Однако это так, Серж. Она единственная живая, кто тут оставался. А кто она… Я пока сам не разобрался. — вздохнул Кот. — Одно я знаю точно: сейчас она как маленький ребёнок, и здесь она просто погибла бы. Поэтому «нормальная» часть ИскИна и попросила её вывезти, и поэтому же «не нормальная» постарается этого не допустить.

— А… такое разве бывает, чтобы у ИскИна раздвоение личности случилось? — осторожно поинтересовался Ван Ультен, а остальные офицеры явно «навострили уши».

— Видимо, бывает. — усмехнулся Кот. — Ладно, вы и так уже во всём этом по уши, поэтому слушайте, под подписку о неразглашении: местный ИскИн — оцифрованная личность, когда-то бывшая обычным человеком. Таким же был наш и Веним, вы все его, думаю, помните, такой же и наш Кис, которого, я знаю, считают «проснувшимся Спящим». Они все — те самые Древние, в таком вот виде «дожившие» до наших дней. А «местный древний», видимо, имел проблемы с психикой ещё до оцифровки, и за все эти тысячи лет эти проблемы развились в такое вот раздвоение. Не спрашивайте, как такое может быть: Древние технологии, сейчас таких нет. Но в том, что это именно так — можете быть уверены.

— Командо-ор… — ошарашенно протянул Ван Ультен, выражая общее со своими офицерами мнение.

Даже корабль вздрогнул: пилот, не отвлекаясь от управления, краем уха всё же слушал всё, в рубке происходящее и обсуждаемое.

— И точно такие же те самые Хшары, к которым мы уже несколько раз мотались. — «добил» всех Кот. — А я имею на них некоторое влияние. Поэтому и «хшары» нас не раздавили, и здесь нас приняли, и уйти сейчас дают возможность. Иначе бы сожгли ещё на подходе, а так… может быть, не сожгут на выходе. Если мы успеем сбежать!

— Мы поняли тебя, командор. — взял себя в руки Ван Ультен. — Куда идём дальше? Ни одной известной системы в пределах дальности прыжка нет.

— Алис’Н’Тэр обещал отправить имеющиеся у него координаты. — ответил Кот, и, увидев недоумённый взгляд капитана, объяснил: — Это как раз и есть он, «местный Древний». «Хорошая» его часть.

— Да, я получил несколько точек, координаты в пределах досягаемости прыжка. — подтвердил Ван Ультен.

— Идём на ближайшую, в направлении нашего движения. Маневрировать нам сейчас… противопоказано. — распорядился Кот.

— Понял. — кивнул Серж, и, оценив обстановку, скомандовал: — Полный ход! Форсаж!

«Пума», подошедшая уже почти к «выходу из разлома», будто прыгнула вперёд. Ограничители тут уже не работали, а возможные штрафы за нарушение правил… Штрафы от позабытого ИскИна полуразвалившейся станции растворившейся в веках Империи? Да кому они интересны! И — вовремя!

— Предатель! — заорали настроенные на общую волну динамики «очнувшейся второй половины» Алис’Н’Тэра. — Ворюга! Сдохни!

«Пума» буквально заголосила об активном облучении радарами наведения.

— Право десять! Манёвр со смещением! — скомандовал Ван Ультен.

Крейсер резко поплыл в сторону, а мимо него, сверкая, пронёсся толстый луч.

— Противозенитный! По схеме три, потом по пятой! Ход держать! Щит минимум — всё на движки! — отрывисто командовал Ван Ультен. — Ненавижу «энергетов»! — прошипел он. — Щиты что есть, что их нет! — Манёвр! По четвёртой!

— Сдохни! Сдохни!!! — истерически орал Алис’Н’Тэр. — Все вы предатели! Умрите!!!

Кот заглушил канал: ничего нового «худшая часть учёного» придумать не могла, а отвлекаться ещё и на назойливые бессильные проклятия… Энергетические жгуты, поначалу частые, проносились всё реже, а на обшивке «лаборатории» всё чаще вспухали небольшие облачка — вконец обезумевший генетик «жёг на всю катушку», надеясь всё-таки достать шустрый кораблик и не обращая никакого внимания на то, что давно не обслуживаемое вооружение не справлялось с подаваемыми на него гигаваттами, перегревалось и разрушалось. Иногда он даже попадал, оставляя на броне крейсера жутко выглядящие подпалины, но ничего серьёзного так и не добился: движки и навигация «Пумы» остались целыми.

Через час этой безумной «гонки со смертью» Кот вытер холодный пот со лба: корабль вышел из зоны уверенного поражения и, хоть станция и продолжала стрелять, ни о каком точном прицеливании не шло уже и речи. Ослабленные лучи проносились далеко в стороне от продолжающего разгоняться и уклоняться корабля. Ещё через полчаса Алис’Н’Тэр вообще прекратил стрельбу, продолжая осыпать беглецов градом проклятий и угроз. Слушать всё это никто не хотел, но корабельный ИскИн фиксировал колебание волн, бесстрастно ведя «отчётную запись».

— Жуть! — высказался Кот, с помощью камер оглядывая подпаленный корабль. — Серж, надо бы заряды с «пудрой» в боекомплекте заиметь.