Конечно, рост выдавал в ней чужачку. Но орки Балмирры уже привыкли к ней — она часто мелькала на базарах нижнего города. Король платил ей приличное содержание, на которое она покупала нитки для вышивания, ароматные масла и изредка медовые лепешки или сахар для табуна. Между вышивкой и колодой карт она находила, чем заняться в своих уютных покоях.

Нельзя сказать, чтобы она завела в городе друзей; большинство орков относились к ней с опаской, боясь недоброго пророчества. Но золото ее было настоящим, так что она получала все, что хотела. Базары были идеальным местом для сбора слухов, и она всегда держала уши востро, надеясь услышать новости из земель фэйри.

Орки и фэйри всегда были скверными соседями, но сейчас царил хрупкий мир, и на границах шла торговля. Король и воины могли объездить все королевство, но купцы знали землю лучше всех. Они привозили товары и истории, и порой истории были ценнее золота. Пока подслушанные разговоры не дали плодов, но она не теряла надежды. Обычные орки на базарах болтали о том, о чем во дворце Валлека предпочитали молчать.

Город нависал над ней мощной громадой; тропа влилась в широкую дорогу из утоптанной земли, ведущую к крепостной стене. Зубчатый фасад стены прерывался лишь Восточными воротами, которые охранял отряд стражников. Стена была в четыре слоя — каждое поколение вождей добавляло по одному. На третьем слое были парапеты для лучников, в пятый были встроены конические башни. Все это вместе создавало неприступную оборону, делая Балмирру почти непобедимой. На ночь мосты поднимали, а решетки опускали, но она успела вовремя.

У ворот стражник остановил ее. Ее знали в лицо, но она послушно приподняла брошь на шее — скрещенные топоры короля из серебряной филиграни. Стражник кивнул и пропустил ее. Она не успела сделать и десяти шагов, как ее снова остановили. Сердце ушло в пятки. Она медленно подняла взгляд, упираясь в глумливое лицо Ульриха.

— Гуляла, значит?

Равенна спрятала дрожащие руки в складках плаща. Она еще никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу за пределами цитадели. Он что, следил за ней? — Разве теперь это преступление, лорд-командующий?

Он сморщил нос и внезапно сорвал капюшон с ее головы.

— Не трогай меня! — выплюнула она, поспешно отступая.

Этого было мало, чтобы разрушить морок, но внезапное вторжение в личное пространство выбило ее из колеи. Пришлось усилием воли удерживать личину. Лицо матери яростно уставилось на лорд-командующего — выражение, которого настоящая Эйн почти никогда не знала.

Ульрих лишь хмыкнул, прищурившись, словно пытаясь содрать с нее магическую маску. Внутри у Равенны все похолодело от жуткой мысли: Он знает? Нет, это невозможно. Он может подозревать что угодно, но доказать ничего не сможет.

— Нервная какая, — бросил он.

— Вы часто нападаете на женщин, командующий?

— Ты не ответила. Где ты была?

— Вы об этом не спрашивали.

Желвак на его челюсти дернулся.

— Спрашиваю сейчас.

Равенна открыла было рот, чтобы съязвить, что он и сейчас не спросил прямо, но вовремя осеклась. Она обещала Оберону быть осторожной, а безопасность не начинается с ночи в сыром подземелье.

— Как вы и сказали, я ходила гулять.

— Весь день?

Равенна ядовито улыбнулась:

— Так сильно ждали моего возвращения?

— Ты испытываешь мое терпение, девка. Возможно, ты и втерлась в доверие к королю, но это ничего не значит, если я сочту тебя угрозой.

— Я не угроза, — прошипела она. — Я всегда была верна нашему королю и служила ему преданно.

Ульрих снова хмыкнул, раздувая ноздри.

— Возможно. А возможно, и нет.

Равенна не поддалась на провокацию. Она знала, что не сделала ничего, что могло бы навредить Валлеку. Признанный он парой или нет, она никогда не причинит вреда своему азаи. Угрозы Ульриха были пустым сотрясанием воздуха. Тревожило другое: почему он решил высказать их именно сейчас?

— Не знаю, как мне вас убедить, лорд-командующий. Это дело вашей совести. Мы закончили? Я устала с дороги.

Он наклонился, ловя ее взгляд.

— В следующий раз не уходи так далеко и надолго.

Равенна закусила щеку так сильно, что едва не потекла кровь, и кивнула. Он не ушел с ее пути, но и не стал мешать, когда она поправила капюшон и двинулась дальше, обойдя его по широкой дуге.

… горный туман… сотни гремящих ног… кровь на скалах… крик командира…

Равенна замерла, видение пронеслось перед глазами. Образы были туманными, но ей хватило и этого. Она обернулась и снова встретилась с ним взглядом. Ее улыбка была по-настоящему злой, и она с наслаждением отметила, как его лицо чуть дрогнуло от безотчетной тревоги.

— Я бы на вашем месте избегала обрывов в будущем, милорд. Доброго вечера.

Валлек как раз заканчивал просматривать депеши из поселений вокруг озера Ловат, когда его разыскал Ульрих. Было уже довольно поздно; Брунгильда любезно принесла ужин прямо в малый зал советов. Остатки трапезы стояли на краю стола, а перед самим королем были разложены бумаги.

Прогнозы на рыбный промысел радовали: форель и щука шли в изобилии, налоги поступали исправно. Лишь пара уголовных дел требовала его внимания, да несколько проектов городских указов. В целом регион южных Григенов процветал, и Валлек чертовски этим гордился.

Поэтому когда в дверях появился Ульрих с тем самым выражением лица, которое обычно не сулило ничего, кроме головной боли, Валлек лишь вздохнул, мысленно прощаясь с хорошим настроением.

Наливая себе вторую чашу любимого сладкого вина, он произнес:

— Добрый вечер, лорд-командующий.

От этого приветствия у Ульриха почему-то дернулся глаз. Тем не менее друг остался верен протоколу: быстро справившись с собой, он ответил коротким поклоном.

— Мой король.

— Будешь пить?

— Нет, мой король, благодарю.

Валлек вскинул бровь.

— Ну, выкладывай. Что у тебя?

Губы Ульриха сжались между клыками — верный признак того, что сейчас Валлек услышит нечто неприятное.

— Я только что со стены. Доложили, что сегодня поздно утром прорицательница покинула город через Восточные ворота.

Валлек поставил кубок; вино в желудке отозвалось едкой кислотой.

— Где она сейчас?

— Вернулась в свои покои.

Он кивнул, все еще не понимая, к чему клонит его правая рука.

— И что, она впервые уходит из города?

— Нет, мой король. Похоже, она выбирается наружу каждые несколько дней.

— И что же она говорит о своих прогулках?

Губы Ульриха искривились в презрительной усмешке. Это выражение лица встревожило Валлека: обычно его заместитель был сдержан и деловит, и такая неприкрытая злоба пугала.

— Ничего путного, разумеется. Она скользкая, никогда не дает прямого ответа.

Валлек неопределенно хмыкнул. Это не было сюрпризом — он знал, как мало Ульрих симпатизирует прорицательнице. По какой-то причине эти двое органически не переваривали друг друга. Валлек не требовал, чтобы его союзники любили друг друга, но они должны были работать на общую цель. Если вражда начинала мешать делу, это становилось его проблемой.

Внимательно изучив друга, он спросил:

— В чем именно ты ее подозреваешь?

Лицо Ульриха застыло.

— Пока не знаю, мой король. Но я ей не доверяю. — Выпрямившись, он серьезно встретил взгляд Валлека. — Я прошу вашего разрешения допросить ее более пристрастно и снова разослать запросы нашим людям в приграничных деревнях.

Первым порывом было отказать. Протест рвался наружу гораздо яростнее, чем того требовала ситуация. Логика Ульриха была безупречна: это Валлек проявил беспечность. Любой другой на его месте потребовал бы тщательной проверки биографии прежде, чем подпускать человека так близко.

Нельзя сказать, что Ульрих не пытался ее проверить. Пытался — и не нашел ничего. Подозрительное «ничего».

Эйдис тоже пыталась выведать все, что могла, о человеческой провидице, и продвинулась не дальше. Впрочем, она не разделяла подозрений командующего.