Он должен быть здесь.

Валлек был единственным, кто имел значение. Тот, кто должен был вести за собой и менять мир. Боги, судьбы — что бы это ни было — пометили его для величия.

А она была лишь пиявкой, цеплявшейся за него в надежде впитать хоть каплю его спокойной уверенности. Он знал свое место в мире, и если она была рядом с ним, принадлежала ему, то и у нее появлялось это место.

Она не хотела, чтобы этим местом стала его погибель.

— Прости. Это моя вина. Прости…

— Вороненок? Что случилось? Ты…

— Это моя вина.

Равенна не вставала с пола. Не могла.

Она смутно осознавала, что кто-то входит в шатер и выходит.

Пришла Фенна, целительница, чтобы осмотреть ее руку. Равенна лишь отстраненно чувствовала боль, когда Фенна промывала раны от когтей Амаранты.

Ей хотелось сказать старой орчанке, чтобы та оставила всё как есть. Она заслужила эти раны. Но голос пропал.

Фенна почти не смотрела на нее, хотя Равенна чувствовала на себе ее оценивающий взгляд. Целительница о чем-то спрашивала, но Равенна молчала.

На лагерь опустилась ночь. Равенна поняла это только по запаху костров. Кто-то поставил перед ней миску с похлебкой, но она не притронулась к еде.

Где-то посреди ночи в шатер протиснулся Оберон.

Его мощное тело с трудом помещалось внутри; он осторожно обходил шесты и низкий холст потолка. Подогнув ноги, он лег рядом и положил шею ей на спину.

— Вороненок, поговори со мной.

— Это моя вина. Прости.

— Всё хорошо. Мы справимся.

— Нет. Это моя вина.

— На ошибках учатся, а потом оставляют их в прошлом. Мы вернем твоего мужчину.

— Он у нее. Это моя вина.

Теплое дыхание Оберона коснулось ее щеки, затем — бархатистая морда.

— Мы вернем его, Вороненок.

— Прости. Прости.

Равенна не двигалась. Слезы не высыхали.

Она так и осталась на полу, отчаянно цепляясь за призрачную нить связи внутри. Она боялась сжать ее слишком сильно, чтобы та не оборвалась, но пока нить жила, жил и Валлек.

Это было ее единственной надеждой, единственной целью.

Если он жив, она всё исправит.

Она позволила себе поверить в его уверенность, в их общее будущее. Позволила романтическим жестам и мечтам о счастье вскружить ей голову.

Она забыла, что с самого детства была помечена смертью. Для той, что предсказала падение Королевы Фэйри, иного исхода быть не могло. Все, кто пытался это предотвратить, кто пытался обмануть ее судьбу, закончили ужасно.

Пора было перестать позволять им спасать ее. Пора признать: ее путь написан магией и кровью. Судьбу не обманешь.

Ей суждено погибнуть, и она намерена забрать Амаранту с собой.

Лишь к рассвету к Равенне вернулась чувствительность. Слезы оставили соленые дорожки на лице, а конечности давно затекли.

Снаружи что-то происходило, но ей было всё равно.

Пока Оберон не начал толкать ее носом.

— Равенна? Равенна, ты должна очнуться. Ты им нужна.

— Я никому не нужна.

Оберон фыркнул.

— Хватит. Вернись к нам.

Она не хотела. В оцепенении было облегчение, холодный уют, в котором можно было тонуть до самого конца. Возвращение означало боль.

Когда она снова не шевельнулась, Оберон толкнул сильнее.

Она безвольно завалилась вперед, не успев подставить руки. Равенна застонала, наконец заставив себя упереться ладонями в землю. Встав на четвереньки, она медленно поднялась на ноги с помощью Оберона.

— Вот так. Не спеши.

Тело пронзили тысячи иголок возвращающейся жизни, и Равенна поморщилась.

— В таком состоянии ты бесполезна для всех, и прежде всего — для своего азаи. Соберись и найди в себе мужество, Вороненок.

Ей хотелось огрызнуться, но мысли всё еще путались.

Равенна моргнула, фокусируя взгляд. В шатер вошел Маттиас. Он явно откуда-то вернулся: на плечах осела утренняя изморось. Он лишь на мгновение взглянул на Равенну с непроницаемым выражением лица и обратился к Асте:

— Заметили гонца. Причаливает к берегу.

— Нужно встретить его раньше воинов. — Аста покосилась на Равенну. — Оставайся здесь.

— Нет. — Сделав несколько неуверенных шагов, Равенна вышла вперед. — Я услышу, что они скажут.

Асте это явно не понравилось, она плотно сжала губы.

— Держись позади нас, — бросил Маттиас.

Равенна кивнула и вместе с Обероном последовала за ними из шатра.

В лагере царило мрачное оживление, костры едва тлели. Десятки глаз уставились на нее, когда она вышла на тусклый свет зари. Не в силах встретить ни один из этих взглядов, Равенна смотрела в спину Маттиаса, идя за ним и Астой вниз по склону.

Там уже стояла горстка воинов, окруживших одинокую лодку. Нос судна уткнулся в песок, корма еще покачивалась на воде. Посреди лодки стоял воин фэйри, его длинные светлые волосы были собраны в хвост.

Его суровый взгляд остановился на Асте и Маттиасе, а когда он увидел за их спинами единорога, брови воина удивленно поползли вверх.

Странная улыбка коснулась его губ, не затронув глаз.

— Значит, это правда.

— Захват нашего короля — возмутительное нарушение, — сказал Маттиас. — Мы пришли на мирные переговоры.

— Думаю, время лжи прошло, — холодно ответил фэйри. — Это ваш король выманил нашу королеву сюда. Это он подослал убийцу.

Этого нельзя было отрицать, и никто не стал.

Фэйри кивнул.

— Моя королева может быть великодушной. Она готова закрыть глаза на это оскорбление и вернуть вам короля. Выдайте ту, о ком говорил ваш государь, и мы примем ее жизнь взамен его.

Аста и Маттиас переглянулись.

У Равенны всё внутри оборвалось. Всё могло быть так просто. Обменять Лейту на Валлека.

Амаранта, должно быть, не знала, как выглядит Равенна. Королева никогда не видела ее в лицо: Максим годами прятал ее и Эйн, скрывая их за безвестностью и мощными чарами. А если и узнала, то возможность заполучить собственную наследницу была для нее важнее.

Лейта за Валлека. Просто.

И всё же она не могла этого сделать.

Это была не битва Валлека. И не битва Лейты.

Всё это началось и должно было закончиться на Равенне. Пора было перестать позволять другим страдать за ее месть и ее ошибки.

Выйдя из-за спин Асты и Маттиаса, Равенна предстала перед гонцом. Аста шикнула, пытаясь схватить ее за руку, но Равенна уклонилась и подошла к самой лодке.

У кромки воды она посмотрела фэйри прямо в глаза и твердо произнесла:

— У нас нет того, кого вы ищете. Но ваша королева заберет меня вместо нее.

Фэйри окинул ее оценивающим взглядом, в котором сквозило подозрение.

— Сама убийца пришла договариваться?

— Я та, кто нужен вашей королеве. Преступница, которую она ищет.

Казалось, фэйри побледнел еще сильнее.

— Ты…

— Мое имя — Равенна Иллиния, и я предвидела смерть Амаранты.

36

Это был самый долгий день в жизни Равенны. Когда над заливом Дайфан взошло солнце, она проводила взглядом лодку с гонцом фэйри — тот вез ее условия Амаранте. Если бы Равенна верила, что это поможет быстрее освободить Валлека, она бы сама запрыгнула в лодку, но Амаранта была слишком коварна для таких честных сделок.

Равенне пора было начать действовать с умом.

Она направилась обратно в лагерь под присмотром Асты, Маттиаса и Оберона. Наверху, у центрального костра, столпились берсерки. Одни подозрительно следили за водой, другие провожали ее такими же настороженными взглядами.

Прежнее напряжение утихло, и Равенна больше не чувствовала прямой угрозы от воинов. На лагерь легла тень скорби; горечь поражения остудила пыл и заглушила крики. Эти гордые воины из самого прославленного отряда проиграли.

Но это не было их виной.

Почувствовав потребность высказаться, Равенна взобралась на пень. Это прибавило ей роста — теперь она была едва выше Маттиаса, но выбирать не приходилось.