Он начал поглаживать ее большим пальцем, заставляя Равенну извиваться у него на коленях. Если бы кто-то вошел сейчас, всё было бы очевидно, даже при том, что его рука была почти скрыта подолом платья. Но хотя никто не вошел, от одной мысли об этом по спине Равенны пробежала искра возбуждения.

Пусть смотрят. Пусть видят, как полукровка заявляет права на короля.

Его пальцы соскользнули с ее шеи и нырнули под вырез платья. Он потянул ткань вниз, пока левая грудь не вырвалась на свободу; его жадная ладонь тут же захватила податливую плоть. Он ласкал ее грудь и сжимал сосок, одновременно дразня ее внизу — этот натиск ощущений погрузил ее разум в сладостное забытье.

— Какие бы видения тебя ни посещали, я знаю одно: ты выживешь, крошка. Я требую этого. Я требую все твои годы, ибо они принадлежат мне по праву.

Равенна могла лишь прерывисто дышать и стонать, пока его руки мастерски работали с ее телом. Он был прилежным учеником в том, что касалось ее удовольствия, и теперь точно знал, что ей нравится. Как быстро довести ее до пика и как продлить ожидание. Он играл с ней, и она принимала правила игры, зная, что в ней победят оба.

— Видишь ли, у меня есть собственное видение. Вместе мы построим это королевство и будем им править. Мы увидим много урожаев, и у нас впереди много счастливых десятилетий.

— Может, и больше, — выдохнула она, когда он ввел в нее два пальца. — Кровь фэйри… магия… — Она хотела объяснить ему всё: и то, что ее мать-человек дожила почти до трехсот лет, прежде чем родила ее, но слова не складывались.

Валлек понял достаточно и довольно замурлыкал.

— Превосходно. Мы введем это королевство в новую эпоху, а когда на земле станет безопасно и спокойно, и мы наконец надоедим своему народу, мы выберем любимого ребенка и оставим всё ему. А сами отправимся навстречу новым приключениям.

Он придерживал ее одной рукой, другой расстегивая штаны. Равенна жадно потянулась к нему, отодвигая юбки, пока не почувствовала обжигающее прикосновение его плоти. Мучительное удовольствие прошило ее насквозь, когда она начала принимать его в себя.

— Видишь мое видение, крошка? — спросил он, сбиваясь с дыхания, пока растягивал ее.

Равенна могла только стонать: он входил в нее так глубоко, что она переставала чувствовать, где кончается она и начинается он.

— Я принесу тебе ее голову, а ты отдашь мне все свои годы.

Упершись рукой в подлокотник, другой она обхватила его за шею, пока он мерно подбрасывал ее на коленях. Его член скользил внутри, влажные звуки их тел эхом разносились по огромному залу. Колени Равенны дрожали, ей едва удавалось удерживаться прямо под его напором.

— Обещай мне, — прорычал он ей в щеку.

— Да! — закричала она. — Да!

Он мог забрать всё — всё, чем она была и кем станет. Это была малая цена.

— Моя хорошая. Держись за меня.

Это было единственным предупреждением, прежде чем он обхватил ее за бедра и начал вбиваться в нее мощными, грубыми толчками, удерживая ее так, чтобы каждый удар достигал цели. Она могла лишь принимать его страсть; каждый раз, когда он отстранялся, она изнывала, ожидая его возвращения.

— Сильнее, — стонала она, и ее голова металась по его груди.

— Черт.

Его пальцы впились так глубоко, что наверняка останутся синяки; он вжимал ее бедра вниз, одновременно толкаясь вверх. От силы этих движений у нее зубы застучали; Равенна вонзила ногти в дерево и в его плоть, когда ее сознание взорвалось экстазом.

Тело застыло в судороге наслаждения, бедра продолжали двигаться, ловя последние отголоски оргазма. Он прижал ее к себе, сковав в объятиях, и его торжествующий рев заполнил пустое пространство базилики.

Он пульсировал внутри нее, изливаясь жаром. Она была переполнена им, но жадно хотела еще — ее мышцы сжимали его, стремясь выжать каждую каплю удовольствия.

— Всё, крошка, — прорычал он ей в ухо.

— Всё, — пообещала она.

30

Равенна спала лучше, чем за последние две недели. Хотя они с Валлеком обычно вставали рано, в это утро они долго не покидали постель. Лишь Брунгильда, ворвавшаяся с завтраком, заставила их подняться, при этом она недовольно цокала языком, вороша дрова в каминах.

— Король и королева прохлаждаются после девятого колокола — где это видано!

— Мы известны тем, что плевать хотели на правила, — сострила Равенна, намазывая масло на теплую булку.

Брун усмехнулась и попрощалась с ними.

Оставшись наедине, Равенна жевала хлеб, обдумывая вопрос. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она решилась спросить о том, что занимало ее мысли с самого пробуждения:

— Ты уверен?

Валлек вскинул взгляд и кивнул без малейших колебаний.

— Да. Это пойдет на пользу королевству, а если ты будешь в безопасности и станешь счастливее, то оно того стоит.

Равенна попыталась улыбнуться, попыталась испытать облегчение, но она слишком долго жила в тени Амаранты, чтобы пара обещаний развеяла все страхи. Даже обещаний ее азаи.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты гораздо важнее меня.

Брови Валлека сошлись у переносицы в суровом порыве.

— Никогда больше так не говори, крошка.

— Но это правда. Ты значишь гораздо больше для огромного количества людей. И для меня тоже.

Он хмыкнул, разрезая грушу и вычищая сердцевину. Протянув ей дольку, он произнес:

— Со мной ничего не случится.

— Ты не можешь этого обещать. Мое видение… — Хотя ей удалось прожить день, не видя его, образы все еще стояли перед глазами.

— Ты видела меня мертвым?

— Нет. — Слава богам. Если бы видела, то сбежала бы от него как можно дальше, лишь бы пророчество не сбылось. — Я вообще ничего не видела после ее падения.

— А ты видела абсолютно все, что когда-либо с тобой происходило?

Равенна нахмурилась:

— Ну, нет…

Та самая самоуверенная ухмылка, которую она одновременно любила и ненавидела, дернулась в уголках его рта. Подавшись вперед, он запечатлел на ее губах поцелуй со вкусом груши.

— Ты видела это в видении?

— Нет, — проворчала она.

Он снова наклонился и поцеловал ее, на этот раз накрыв ладонью грудь сквозь ночную сорочку.

— А это?

— Нет, но я могла бы это предсказать.

— Это не то же самое, — подмигнул он. — Если ты этого не видела, значит, у нас есть все шансы на успех. Нужно просто действовать с умом.

Он откинулся на спинку стула с излишне уверенным видом. Глядя на то, как легко и ловко его огромные руки управляются с маленьким ножом, очищая яблоко, она не могла решить: то ли ей рвать на себе волосы, то ли зацеловать его до смерти, то ли просто поддаться чувству облегчения.

Ей хотелось, чтобы все было так просто. Если кто и мог дать ей шанс на месть, так это Валлек. Она знала это годами. Но то, что теперь он был на ее стороне осознанно, заставляло внутри расцветать нечто очень опасное.

Надежду.

Первое испытание этой надежды случилось вскоре после завтрака, когда пришли Аста, Эйдис и Хильда.

— Ты хотел поговорить с нами? — спросила Эйдис, занимая привычное место в кабинете.

Когда все собрались, и Валлек крепко сжал ее руку в своей, Равенна призналась во многом из того, что рассказала ему прошлой ночью. Орчанки слушали не перебивая; зная их троих, Равенна не понимала, добрый ли это знак. Эйдис даже подалась вперед.

Когда Равенна закончила, в комнате воцарилась гробовая тишина. Это был мучительный момент.

Первой молчание нарушила Хильда с самодовольной ухмылкой:

— Я знала, что ты что-то затеваешь. Разве я не говорила тебе, Эйдис? Эта женщина что-то замышляет.

— Говорила, — рассеянно подтвердила Эйдис. Было видно, как в ее блестящем уме закрутились шестеренки.

Равенна не выдержала ее острого, оценивающего взгляда.

— Я позвал вас, чтобы помочь с планом, — сказал Валлек. — Я намерен убить Королеву Фэйри.