Продолжая трапезу, он спросил: — Где ты выросла?

— У моря.

Значит, не в глубине Эйрии или Пирроса. Северо-западное побережье номинально принадлежало человеческому королевству Эйрия, хотя там было куда безлюднее, чем на плодородных холмах центральных земель. Рыбацкая деревня?

— Кто был твоим отцом?

— Фэйри.

— А мать?

— Человек.

— Понятно. Значит, наши дети будут на четверть фэйри и на четверть людьми.

В горле Равенны раздался сдавленный звук. Валлек поднял глаза и увидел ее округлившиеся глаза.

— Мы не будем обсуждать детей! — прохрипела она.

— Хорошо. Тогда выбери тему сама, скала. А то я один тащу этот разговор.

Она скрестила руки и нахмурилась, поняв, как легко попалась в ловушку.

— Тогда давай обсудим мое заточение, — выплюнула она.

Валлек пожал плечами и придвинул ее тарелку, чтобы доесть остатки. Глупо переводить еду. Хотя в его жилах текла благородная кровь, их род был из мелких паладинов Балмирры. У него с сестрами было счастливое детство, они ни в чем не нуждались, пока к власти не пришел Мордис. Тот потребовал, чтобы все сыновья паладинов обучались как воины. Валлек провел юность в суровых лагерях Мордиса, где мальчишки дрались за еду и спали на грязной соломе.

«Чтобы сделать их крепкими», — говорил Мордис. «Чтобы сломать их», — думал Валлек.

Поэтому он никогда не оставлял еду на тарелке. Каждый кусок хорошего мяса или кубок меда был для него актом неповиновения памяти ненавистного тирана.

Подцепив кусок остывшего кабачка, Валлек вздохнул:

— Мы это уже подробно обсудили.

— Вовсе нет! — Равенна вскочила и подлетела к нему, уперев руки в бока. — Ты просто заявил, что ты король и будет по-твоему.

— Я король, я так заявил и так будет, — согласился он. Поймав вилкой еще кусок, он поднес его к губам Равенны. — Еще пару кусочков. Ради меня.

— Я не ребенок, чтобы меня кормить с ложечки, — прошипела она, но он впихнул ей кусок в рот прежде, чем она успела договорить.

— Нет, не ребенок. Дорогая, избалованная пара.

Он был безмерно доволен, когда она взяла второй кусок, быстро пережевывая его и испепеляя его взглядом. Зверь ликовал, видя, как пара ест из его рук.

Когда она закончила, Валлек налил им обоим вина.

— Выпьешь со мной?

Равенна взяла кубок и, не сводя с него глаз, осушила его в три больших глотка. Грохнув кубком о стол, она процедила:

— Все. Теперь я могу идти?

Не дожидаясь разрешения, она развернулась и гордо прошествовала к своему стулу. Валлек прижал губы к клыкам, сдерживая смех. Чертовка, не иначе.



Он не торопился, допивая вино в своем любимом кресле у холодного очага. Несколько раз он пытался уговорить ее пересесть в кресло поудобнее, но она отказывалась. Он восхищался ее решимостью досадить ему, но когда веки стали тяжелеть, он решил, что пора заканчивать это противостояние.

Валлек поднялся и потянулся. Тело и разум сковала приятная усталость. Он подошел к своей настороженной паре. Она подозрительно прищурилась, подтверждая его инстинкт: спрашивать, пойдет ли она в постель добровольно, нет смысла.

Вместо этого он наклонился и подхватил ее на руки. Она только ахнула, когда он прижал ее к груди и понес из кабинета в роскошную спальню.

Равенна начала протестовать как раз в тот момент, когда он осторожно опустил ее на мягкие простыни. Она смотрела на него снизу вверх, и он поклялся себе: настанет день, когда в ее глазах на этих самых простынях будет только тепло и нежность.

Но пока пришлось иметь дело с разъяренной кошкой.

— У меня только одно требование, — сказал он. — Как моя пара, ты будешь делить со мной постель сегодня и все последующие ночи.

Прежде чем он успел заключить ее в объятия, изящная ножка Равенны с силой уперлась ему в живот, отталкивая назад. Используя инерцию, она кувыркнулась назад через голову, перекатываясь по кровати. Он смотрел ей вслед, не зная — смеяться, ужасаться или злиться. Наверное, все сразу.

Она изящно приземлилась на другой стороне кровати, вне зоны его досягаемости.

— Не буду, — прорычала она. — Я лучше на полу посплю.

— Ну и ладно, — огрызнулся он в ответ, когда раздражение взяло верх.

Поджав губы, Равенна схватила тонкое покрывало и начала тянуть его на себя. Валлек подумал было прыгнуть сверху, чтобы остановить ее, но он слишком устал.

Он отвечал ей таким же свирепым взглядом, пока она собирала ворох постельного белья, который был едва ли не больше ее самой, и обходила кровать.

— О нет, чертовка, даже если ты не ляжешь в постель, спать ты будешь в этой комнате. — Где я смогу за тобой приглядывать.

Она раздула ноздри, но через мгновение, с натужным пыхтением, соорудила себе подобие гнезда из покрывала на полу, у изножья кровати.

Валлека уязвило то, как уютно она в итоге устроилась.

Чтобы не поддаться искушению и не схватить ее снова, он занялся подготовкой ко сну. Откинув простыни, он скинул штаны, швырнув их на кровать — конечно, у нее на виду.

Два огромных фиалковых глаза следили за ним из-под покрывала, пока он гасил светильники и лампы.

Когда комната погрузилась в темноту, он забрался на свою большую удобную кровать. Громкий вздох облегчения наполнил спальню — матрас идеально принял форму его тела.

Если она хочет обниматься со своей гордостью и упрямством на полу — пусть. Он слишком много раз спал на камнях и голой земле, чтобы отказываться от комфорта. Даже в походах у него всегда была роскошная походная кровать.

Зверь, да и его собственная гордость, бесились от мысли, что пара лежит на полу. Она должна быть рядом. Если не стонать под ним от удовольствия, то хотя бы лежать в его руках. Или просто в тепле и уюте его постели.

— Это ее выбор, — напомнил он себе. — Она долго не продержится, — уверял он.

Несмотря на тишину, сон не шел. Часть его гадала, не попытается ли она сбежать или всадить ему нож в спину.

Но она ничего не делала. После долгих ворочаний она затихла. Затихла настолько, что ему пришлось сесть и вытянуть шею, чтобы заглянуть за край кровати и убедиться, что она все еще там.

Равенна казалась крошечным бугорком под его покрывалом. Прядь темных волос выбилась из-за острого ушка, обрамляя лицо — во сне оно было мягким и безмятежным.

Валлек откинулся на подушки и уставился в потолок. Он был в полной растерянности.

— И что мне делать с парой-фэйри?

9

Равенна не особо удивилась, когда проснулась и обнаружила, что лежит на кровати Валлека. Разозлилась — да. Удивилась — нет.

Она чувствовала, что так и будет. Король орков удерживал трон почти восемнадцать лет; он не привык к неповиновению.

Видимо, ее магия не посчитала его угрозой. Обычно она исправно предупреждала об опасности во сне, но сейчас, похоже, была более чем готова признать Валлека парой. Азаи не был врагом — он входил в число тех немногих, кого женщина-фэйри подпускала близко. Кому доверяла свою магию и крылья.

Однако сердце и разум Равенны к такому доверию еще не созрели. И неважно, как замирало сердце от мысли, что его зверь мгновенно узнал ее. Плевать, что разум признавал выгоду: иметь сильного орка в качестве азаи было полезно.

Равенна лежала неподвижно, прислушиваясь. Дыхания слышно не было, а легкий след магии подсказал: его половина кровати давно остыла.

Она осторожно выглянула из-за плеча, чтобы убедиться — она одна.

Вздохнув, Равенна закрыла лицо руками. Боги, ну и беспорядок.

Трудно было поверить, как сильно все изменилось за сутки. Еще вчера она была простой человеческой прорицательницей на службе у короля. Сегодня она — его пара и пленница. Не то чтобы условия жизни улучшились, но перемены разительные.

В сознание постучались.

— О, отлично. Ты проснулась. Рассказывай все, — потребовал Оберон.