Равенна отомстит за мать. И отцу она тоже отомстит. Все его планы, его жертва — все впустую. Она никогда не хотела идти по пути, который он ей уготовил, и потому создаст свой собственный. И если этот путь приведет ее к гибели… что ж, тем лучше.

— Ты опять хандришь. — Равенна закатила глаза под капюшоном.

— А ты опять подслушиваешь.

— Я не виноват, что ты думаешь так громко, — пожаловался Оберон. — Между нами лиги, а я все равно страдаю от твоих заунывных мыслей.

— Мог бы и постараться не слушать.

— Увы, я обязан присматривать за своей самой непутевой подопечной, чтобы она не дала себя убить. По крайней мере, слишком рано, — едко добавил он.

— Я не собираюсь умирать, — возразила она.

— Ну да, ты просто собираешься добровольно прыгнуть в когти Амаранте.

— Тебе что, больше заняться нече…

Равенна резко затормозила, когда из-за угла прямо перед ней выросла массивная фигура. Поправив плащ, она склонила голову в знак почтения, не поднимая глаз, чтобы не встретиться с неприязненным взглядом Ульриха.

Лорд-командующий Балмирры, правая рука короля, никогда ее не любил. Равенне было плевать — она пришла в эти земли не за друзьями, — но это осложняло ее планы.

— И куда это ты крадешься? — проворчал он. Чуть ниже остальных орков, он все равно был на две головы выше Равенны и состоял из одних мышц. Хотя Равенна считала, что лордам-командующим положено помогать управителям в делах города, Ульрих никогда не отпускал Валлека одного.

Он только что из бани; длинные волосы облепили череп, а в остроконечных ушах поблескивали золотые кольца — знаки отличия и заслуг. Его можно было бы счесть красавцем, если бы он хоть на миг перестал хмуриться. Ульрих всегда был начеку, выискивая врагов. Равенна не возражала бы против такой бдительности, если бы он поменьше смотрел на нее. Да, она собиралась использовать Валлека, но не больше, чем любой другой придворный. Она не была его врагом.

— Я беседовала с нашим королем, — ответила она, не сумев скрыть яд в голосе. Было поздно, она устала и хотела поскорее сбросить морок.

— Плела свои сказки, как я погляжу.

— Именно. Уверяла короля в том, что его инстинкты его не подводят. — Она злорадно улыбнулась. — Уж не хотите ли вы сказать, лорд-командующий, что сомневаетесь в чутье своего короля?

Его губа дернулась, обнажая клык.

— Ты — паучиха, плетущая свою паутину. Он наклонился к ней почти вплотную, и Равенна вздрогнула, почувствовав его горячее дыхание на лбу. — Я не позволю королю угодить в твою ловушку.

Равенна вздохнула:

— Я бы и сама хотела иметь хоть половину тех коварных планов, что вы мне приписываете. Но, увы, я лишь женщина, ищущая свое место в мире. Я полезна королю, а потому служу ему.

Ульрих хмыкнул, грубо задев ее капюшон. Равенна изо всех сил удерживала морок, пока лорд-командующий сверлил ее взглядом своих золотистых глаз, жутковато поблескивающих в свете факелов.

— Проваливай, ведьма, и помни: я…

— Всегда слежу за тобой, да-да, я знаю. Приятных снов, лорд-командующий.

Обойдя его грузную фигуру, Равенна проигнорировала то, как он смотрел ей вслед. Размеренным шагом она свернула за угол, спустилась по лестнице и оказалась в крыле, где жили личные слуги короля. В такой поздний час она добралась до своей комнаты без происшествий.

Заперев дверь, Равенна улыбнулась. Было бы совсем несложно собрать по всей цитадели пауков и подкинуть их в комнату лорда-командующего…

— Не зли его, — простонал Оберон.

— Ты вечно портишь мне все веселье.

— Я обещал сохранить тебе жизнь, — отрезал упрямый единорог, — а не развлекать тебя.

Равенна закатила глаза. Она прошла вглубь комнаты, отстегнула брошь и скинула тяжелый плащ. Эту ткань пряли соплеменники ее отца, искусные ткачи, напитав ее магией. Плащ согревал и защищал от влаги в любую погоду — незаменимая вещь в высокогорье Балмирры, где даже в разгар лета редко бывало жарко.

С облегчением вздохнув, она сбросила морок. Прохладный ночной воздух коснулся ее разгоряченных щек.

— Не забудь про охранные чары, — напомнил Оберон. Они не остановят того, кто решит выломать дверь, но дадут ей те несколько секунд, что нужны, чтобы вернуть маскировку.

— Да-да, нянюшка.

Оберон фыркнул:

— Всего две ноги, а проблем от тебя больше, чем от всех моих жеребят вместе взятых.

3

Валлек едва успел занять трон, когда в базилику Ниневар ввели делегацию из Кальдебрака. Пунктуальны, как всегда. От людей вождя Кеннума иного он и не ждал.

Кальдебрак, второй по величине город орков, был еще одним чудом инженерной мысли. Высеченный прямо в недрах горы, он слыл сокровищницей железной руды, меди и серебра. Кузнецы Кальдебрака соперничали с мастерами Балмирры, создавая изысканную филигрань и выковывая могучие клинки.

То, что Кеннум присягнул ему без единого арбалетного выстрела, Валлек считал одним из главных достижений своего правления. Если кто и мог противостоять ему и его видению будущего, так это Кеннум. Теперь два великих города, оплоты севера и юга, стали веским аргументом для всех остальных кланов.

Двор Балмирры собрался, чтобы поглазеть на гостей. Пространство между колоннами из красного известняка заполнили нарядные орки. Богатство города было выставлено напоказ: паладины в шелках и серебре, искусно сработанные горжеты и торквесы на шеях, указывающие на дом и ранг. Золотые кольца в ушах — знаки достижений — блестели повсюду.

Хотя Валлек считал такие церемонии излишне помпезными, вид двора льстил его гордости. Его народ был богат и доволен. Благополучие Балмирры касалось не только знати: даже в беднейших кварталах люди имели кров, одежду, еду и воду. Нуждающиеся получали работу, больные — уход в лечебницах.

Подданные платили ему верностью, он им — заботой.

Именно это видела делегация: процветающий город и его вождя, Валлека Дальнозоркого, готового разделить успех с союзниками. Ценой была лишь преданность — по его мнению, вполне разумная плата.

Трое сановников Кеннума шли во главе свиты воинов. Они несли сундуки и корзины с дарами. Партия остановилась у подножия трона и синхронно склонилась в глубоком поклоне. Валлек ответил кивком.

— Приветствую вас в Балмирре, лорды и леди. Надеюсь, путь ваш был легким.

Старший из чиновников, орк по имени Рульф, выпрямился:

— Истинно так, мой король. Наш вождь проводил нас доброй погодой, и мы принесли ее вам.

— Весьма признателен. Мой народ скажет вам спасибо за передышку от гроз; град нам всем уже опостылел.

После обмена любезностями Рульф подал знак поднести дары. Пять воинов поставили ношу на ступени помоста. Крышки подняли, явив блеск золота, самоцветов и умопомрачительной чеканки. Валлек наклонился, доставая из ларца крупный сапфир. Камень размером почти с ладонь в лучах света окрасил красные знамена зала в глубокий сливовый цвет.

— Изысканно. Передайте вашему лорду мою благодарность. Это станет сокровищем Балмирры.

Часть даров отправится в казну цитадели, остальное Валлек раздаст народу, не забыв упомянуть о щедрости вождя Кеннума. Укрепление связей между простыми орками двух городов было не менее важным, чем союз вождей.

— Непременно, мой король. — Рульф взял у помощницы свиток и развернул его. — Наш вождь желает преподнести еще один дар, если будет на то ваша воля.

— Слушаю. Он и так уже был более чем великодушен.

— Наш вождь благословлен семью дочерями. В знак нашей дружбы и нерушимого союза Кеннум Зеленая Рука предлагает вам руку одной из своих четырех незамужних дочерей, дабы она стала вашей королевой.

Валлек кожей почувствовал взгляд Эйдис, стоявшей подле помоста, но не обернулся. По залу пронесся шепот и вздохи, хотя вряд ли кто-то был по-настоящему удивлен. Валлек — уж точно нет. С таким количеством дочерей старый лис рано или поздно попытался бы пристроить одну из них на трон рядом с Валлеком, обеспечив Кальдебраку вечное влияние.