— Ульрих… — Эйдис вздохнула. — Человек упорный. Собственно, из-за него я здесь.

Плечи Равенны напряглись, сложенные крылья за спиной дрогнули.

— Лорд-командующий просит нас обоих на встречу.

— Сейчас?

— Видимо, так.

Стараясь не кривиться, Равенна кивнула и взяла плащ. Скрыть гримасу было легче, чем набросить тяжелую ткань и натянуть капюшон на несвежие волосы. Одежда душила, но она помогала поддерживать личину и, возможно, скрывала запах.

Впрочем, не слишком успешно: Эйдис не смогла скрыть брезгливости, когда Равенна последовала за ней.

— Прости меня, коун, но… тебе разве не показывали купальни? Те, что под цитаделью, открыты для всех слуг.

Щеки Равенны вспыхнули даже под мороком. Откашлявшись, она пробормотала:

— Мне было не по себе идти туда, пока лорд-командующий так пристально за мной следит.

Брови Эйдис сошлись на переносице в суровом жесте.

— Так не пойдет. — Выйдя в коридор, она крикнула, — Брун?

Спустя мгновение появилась одна из старших экономок. Брунгильда ведала хозяйством самого короля и присматривала за всеми, кто служил семье напрямую. Она была настолько же статной, насколько и сильной: мощные руки, темная грива с проседью. Женщина окинула их добрым взглядом карих глаз.

— Миледи? — почтительно кивнула она.

Эйдис указала на дверь Равенны:

— Позаботься, чтобы к вечеру все починили. И распорядись принести в ее комнату лохань для мытья. — Повернувшись к Равенне, она добавила, — Вода будет не слишком горячей, но это все же ванна.

Равенна затрясла головой:

— Нет-нет, миледи, это идеально! Благодарю вас, вы слишком добры.

Орчиха сокрушенно усмехнулась:

— Вовсе нет, просто от тебя несет.

— Вынуждена согласиться, — подтвердила Брунгильда.

Равенна невольно рассмеялась. Несмотря на жгучее смущение, подтрунивание ее не задело. Как бы она ни злилась на бесчинство Ульриха, она не забудет доброту этих женщин.

— И все равно спасибо. Боюсь, я из этой лохани не вылезу.

Они попрощались с Брунгильдой, ушедшей искать слесаря, и начали подниматься на верхние уровни. С каждым шагом хорошее настроение Равенны улетучивалось. Она жевала щеку, раздумывая, стоит ли спрашивать, о чем пойдет речь на встрече.

Вместо этого сестра короля спросила сама:

— Ты собираешься рассказать обо всем Валлеку?

Равенна набрала в легкие воздуха.

— Нет, — ответила она наконец. — Пока нет. Она не была беспомощной девицей, которая бежит жаловаться при первых признаках беды. Она намерена была стоять на своем. К тому же оставался немалый шанс, что Валлек сам все это и заказал.

— Если так пойдет и дальше — подумай об этом, — посоветовала Эйдис. — Разумеется, я за то, чтобы мой брат был в безопасности, но ты не давала поводов сомневаться в себе. Если Ульрих продолжит действовать так топорно — скажи королю.

— Разве он и так не знает? — тихо спросила Равенна.

Орчиха ответила без колебаний:

— Сомневаюсь. Если у Валлека возникают сомнения, он идет напролом. Подковерные игры — не его метод.

Это немного приободрило Равенну. Хотя верилось с трудом: Ульрих не казался человеком, способным на самоуправство без ведома короля. Слишком предан, слишком послушен. Словно прочитав ее мысли, Эйдис добавила:

— Но все же советую не наживать в лице Ульриха врага. Он защитит моего брата любой ценой. Если он видит угрозу — он ее устраняет.

Равенне осталось лишь кивнуть. Она не собиралась следовать совету, подозревая, что они с лордом-командующим уже давно перешли черту. Ульрих видел в ней цель и искал улики. Равенна же ждала момента для мести. А пока — терпение. Ему нечего найти. Наверное.

Единственное, что могло пахнуть подозрительно — гримуар матери. Она знала, что брать его с собой — риск, но знания и память, заключенные в нем, были слишком ценны. Книга была написана в основном на эйрианском, языке матери, но в тексте то и дело мелькали слова фейри. Равенна могла лишь надеяться, что лорд-командующий не поймет разницы.

Любопытство Валлека только возросло, когда в дверях малого зала советов появилась его сестра, а следом за ней — прорицательница. Ульриху не требовалось назначать официальных встреч; если у него было дело к королю, он обычно просто приходил и говорил.

Поднявшись с места, Валлек обменялся озадаченным взглядом с Эйдис. Похоже, она тоже была не в курсе происходящего.

Он не упустил из виду, как прорицательница замерла у самого входа. Она была в своем неизменном плаще с капюшоном, и хотя она всегда была заметно ниже его и любого другого орка, сейчас в ее настороженном взгляде, мечущемся между ним, Ульрихом и Эйдис, было что-то такое, от чего она казалась совсем крошечной. Сломленной.

Любопытство Валлека сменилось подозрением — на нем было проще сосредоточиться, чем на уколах совести, заерзавших в груди. Он давно усвоил: вождю, метящему в короли, чувство вины не по карману. По крайней мере, внешне.

— Мы все в сборе? — осведомилась Эйдис. Тон ее был мягким, но взгляд, пригвождающий Ульриха к месту, оставался острым.

— Да, миледи. — Обойдя огромный стол, за которым совет еженедельно обсуждал дела королевства, Ульрих направился к прорицательнице, не сводя с нее тяжелого взгляда. Не оборачиваясь, он запер дверь на замок, отрезая путь к отступлению.

— Это крайне необычно, лорд-командующий, — недовольно заметила Эйдис.

— Это необходимо, — отрезал тот.

Из сумки через плечо он извлек книгу. Положив ее на стол, он раскрыл старый, потрепанный томик, явив страницы, исписанные побуревшими чернилами. Списки, песни, наброски — все было перемешано, не признавая ни полей, ни порядка.

— С вашего позволения, мой король, я конфисковал это из личных вещей прорицательницы. Она утверждает, что это просто поваренная книга, но она полна заклинаний. Здесь есть слова фейри.

Смуглые щеки прорицательницы побледнели. Она застыла, не отрывая глаз от раскрытого гримуара.

— Ее видения — это и есть магия, — резонно возразила Эйдис. — Разве не логично, что у нее есть заклинания? Возможно, в ее роду даже были фейри.

— Фейри — враги, — прорычал Ульрих. Он снова навис над женщиной, загоняя ее в угол.

Валлек, не успев подумать, обошел стол и задвинул Эйдис себе за спину. Он не понимал, кто сейчас опаснее — его собственный лорд-командующий с фанатичным блеском в глазах или обвиняемая, сжавшаяся под его напором.

— Я не враг, — голос прорицательницы прозвучал тихо, но твердо.

Верхняя губа Ульриха вздернулась, обнажая клыки во всю длину.

— Ты лгунья! Шпионка!

Схватив ее за плащ, он рванул ткань. Брошь, державшая ворот, отлетела и со звоном покатилась по полу. Прорицательница лишь ахнула, прежде чем Ульрих вздернул ее в воздух, вцепившись в горло.

— Кто ты такая? — взревел он, яростно встряхивая ее.

— Ульрих! — вскрикнула Эйдис.

— Довольно! — потребовал Валлек.

Но Ульрих, ослепленный яростью, уже не слышал. Он рычал на женщину, снова и снова встряхивая ее; ее маленькие ладони беспомощно царапали его предплечье. Валлек шагнул вперед, чтобы вмешаться, и тут…

Ее лицо дрогнуло. Мгновение — и морок исчез. В глазах Валлека отпечатался лишь призрачный нежно-лиловый свет, и он замер от неожиданности.

— Я так и знал! — торжествующе крикнул Ульрих. — Покажи свое истинное лицо, змея!

Он снова тряхнул ее, еще сильнее сжав кулак на шее. Ноги девушки бесполезно болтались в воздухе, руки ослабли, глаза выкатились и зажмурились. И вдруг все изменилось.

Больше не было пожилой человеческой женщины с морщинками у глаз и седеющими волосами. На ее месте Ульрих держал за горло прекрасную юную деву. Кожа нежно-сиреневого цвета, волосы — иссиня-черные, блестящие. Распахнулись глаза, похожие на фиалки, сверкающие яростью. Розовые губы приоткрылись, обнажая маленькие клыки.

Эйдис тихо выругалась, а Валлек… Пара! Зверь внутри Валлека взревел во всю мощь.