А все казалось таким правильным. Ощущать ее горячее, гибкое тело в своих руках, когда она содрогалась в экстазе, утоляя его мужскую, первобытную нужду. Ничто и никогда не приносило ему такого удовлетворения, как вид ее блаженного пика. Он хотел этого снова. Навсегда. Он заставил бы ее кончать на свою ладонь всю ночь напролет, если бы она его не оттолкнула.

Но она сбежала. В буквальном смысле.

Его собственная пара.

Это был удар по гордости. Долгое время после ее ухода он сидел на кровати в оцепенении. Ее влага остывала на его пальцах, член все еще пульсировал в тесных штанах, а разум отказывался понимать, что произошло. Где он оступился?

Попытка догнать ее в кабинете не принесла ответов. Напротив, сделала только хуже. Вид Равенны, сжавшейся на стуле, словно раненый зверь, и ее взгляд — как на охотника, который этот удар и нанес — высушил его похоть быстрее ледяной воды или мыслей о покойной бабке.

Он не понимал, в чем дело, но знал: спрашивать бесполезно, она не скажет. Глядя на нее, он думал, что ему крупно повезет, если она вообще когда-нибудь с ним заговорит.

Зверь внутри скулил. Охваченный липким чувством отчаяния, Валлек принес ей ткань, чтобы она могла вытереться, а затем покрывало. Она сидела неподвижно, застыв как изваяние, и Валлек не нашел слов.

Он отступил в спальню один, понимая: хотя в их словесной перепалке о женах он, возможно, и победил, задев ее за живое, одновременно он потерял нечто куда более важное.

Сон не шел. Вторую ночь подряд он проводил почти без отдыха. Его ум тактика по кругу прокручивал каждое действие, каждое слово и жест, пытаясь отыскать момент, когда все пошло прахом.

В предрассветных сумерках Валлек оставил размышления. Поднявшись с постели, он натянул тунику и сапоги и направился к выходу.

Бросив взгляд в кабинет, он увидел, что Равенна хотя бы перебралась на один из диванов. В груди странно заныло: она казалась такой крошечной под огромным покрывалом, над алым краем которого виднелась лишь макушка ее иссиня-черных волос. Желание подхватить ее на руки и бережно перенести на кровать, как прошлой ночью, было почти физическим, отдаваясь прямо за сердцем.

Вместо этого он бесшумно вышел в холл. Это не отступление. Лишь стратегический маневр.

Стражники удивились раннему выходу короля, но были слишком хорошо обучены, чтобы подать вид. Он оставил их охранять ее покой, а сам спустился вниз.

В этот час цитадель еще спала, даже повара не встали. Валлек остался один на один с крепостью.

Он сидел в базилике, наблюдая, как первые лучи солнца переваливают через восточные горы. Свет падал на вкрапления пирита в красном известняке, заставляя стены искриться. Витражи отбрасывали на шахматный пол цветные пятна — пурпурные, зеленые, алые.

Великолепное зрелище, напоминание о могуществе Балмирры и величии его предков.

Но Валлек этого не замечал.

Поднявшись, он покинул базилику, чувствуя, как в груди укореняется беспокойная тоска. Ему это чувство совсем не нравилось.

Ноги сами привели его на тренировочную площадку. Ему нужно было изнурить плоть. Несколько берсерков уже разминались там, но они благоразумно держались подальше, помня его ярость в ямах.

Как бы сильно он ни лупил соломенные манекены деревянным мечом, уныние не проходило. Она уже проснулась? Расстроилась, что меня нет рядом… или испытала облегчение? Удар. Еще удар. Из распоровшегося шва манекена полетела старая солома.

Мысли кружили, как птицы в восходящем потоке, поднимаясь все выше. Чем яростнее он тренировался, тем сильнее росло разочарование. Пот заливал глаза, туника прилипла к телу, но он не хотел останавливаться. Остановиться — значило признать свое поражение перед самим собой.

Но как он мог справиться с тем, чего не понимал?

Солнце уже поднялось над стенами цитадели, когда Валлек наконец отступил, тяжело дыша. Вытирая пот, он заметил Асту, наблюдавшую за ним со стороны.

Улыбнувшись, заметив, что обнаружена, она подбежала к нему. В тонкой тунике без рукавов и с растрепанной косой, она еще не была готова к новому дню. Тем не менее она подхватила тренировочный меч, звонко ударив им по его оружию.

— Хочешь партнера, который может дать сдачи?

Он редко отказывал Асте — спарринг с ней всегда был удовольствием, она была быстрой и хитрой. Но не сегодня.

— Не сейчас. Я не в духе.

— Да уж, — протянула Аста, пристально изучая его лицо. — Выглядишь ты паршиво.

— Не помогаешь, — буркнул Валлек.

— А кто сказал, что я собираюсь? — Она снова ухмыльнулась, но, заметив, что ее обычные шутки не действуют, посерьезнела. — Что случилось, братец? Ты же знаешь, мне можно все рассказать.

Признаваться не хотелось. Боги, как же не хотелось признавать, что собственная пара сбежала от него, будто он ударил ее, а не доставил удовольствие. Гордость Валлека была избита посильнее того манекена, и она отчаянно пыталась скрыть масштаб ущерба.

И все же сестрам он доверял больше всех.

— Она сопротивляется мне, — едва слышно выдавил он.

Аста вскинула брови. Заметив, что во дворе становится людно, она увлекла брата под соломенный навес.

— Рассказывай, — велела она, растеряв всю веселость.

Валлек вкратце описал последние две ночи. То, как Равенна борется с ним на каждом шагу. Как его зверь жаждет ее и одновременно не понимает.

— Она знала все это время, Аста, — вздохнул он. — Скрывалась от меня. Отрицала связь. И до сих пор отрицает.

Аста принялась накручивать кончик косы на палец — старая привычка, сохранившаяся с детства.

— А ты спрашивал ее — почему?

— Конечно, — ответил он. — Но она молчит. Каждое слово приходится вырывать с боем.

— Тебе бы и самому не понравилось, если бы все было легко, — мягко поддела она. — Мы оба знаем, что через месяц ты бы завыл от скуки с какой-нибудь покорной орчихой.

Валлек хмыкнул, понимая ее правоту.

— Возможно. Но почему за все нужно сражаться? Она ведь сидела со мной вечерами за талфоном, мы общались… и все равно она мне не доверяет.

— Она играла с тобой в талфон? Больше одного раза? Да вы идеально подходите друг другу! Аста со вздохом хлопнула его по плечу. — Слушай, тогда она не была твоей парой. Она была кем-то другим. В тех отношениях ей было достаточно безопасно. То, что между вами сейчас — совсем другое дело.

— Она видела меня настоящего все это время, — возразил он. — И все равно пряталась. Она все еще бежит от меня.

— А что ты сделал, чтобы успокоить ее? Чтобы завоевать ее как свою пару?

Валлек открыл рот, но не нашел слов. Должно же быть хоть что-то.

— Я сказал ей, что она в безопасности, — настаивал он, хотя под ее скептическим взглядом ответ прозвучал неубедительно.

— Сказал, да. Ты много чего ей сказал. И наверняка наотдавал кучу приказов. А что ты сделал, чтобы доказать это?

Валлеку было нечего ответить.

— Я ее азаи, — твердил зверь внутри. Для любого орка этого было бы достаточно. Это фундамент. Зверь — это истинное «я». Он знал Равенну, знал, что она создана для него. Почему этого мало?

Видя его замешательство, Аста картинно застонала.

— Клянусь, вы с Эйдис считаете себя знатоками женщин, но ни черта в них не смыслите! Она крепко встряхнула его за плечо. — Ты должен убедить ее, братец. Она фэйри среди орков, и у нее явно есть веские причины скрываться. Но она не откроется, пока ты не заслужишь ее доверия.

Если он не заслужил его за те три года, что они знакомы, как ему начать теперь?

— Мой король!

К ним спешил Ульрих. Юркнув под навес, лорд-командующий заговорил:

— Простите за вторжение, мой король, но пришла срочная весть из Токсфинга.

Название тут же приковало внимание Валлека. Хотя это было небольшое поселение, Токсфинг оставался ключевой рыбацкой деревней на южном побережье залива Дифан. Это был один из оплотов, кольцом окружавших бухту вплоть до Спирхеда, приземистого полуострова, возвышающегося над лиманом, который вел из западного моря в залив. Токсфинг находился южнее всех и ближе всего к Балмирре — примерно в двух днях быстрого бега.