Валлек издал жалобный звук, его мурлыканье стало громче.

— Я бы вправил его сам, но, думаю, лучше дождаться лекаря.

Она кивнула, подавляя приступ тошноты. Равенна ненавидела саму мысль о том, что кто-то будет трогать ее крылья — ей даже Валлеку было трудно их показывать, не говоря уже о чужих руках. Но кость нужно было совместить до того, как начнется заживление, даже с учетом ее магии. Когда боль и тошнота отступили, Равенна снова бессильно привалилась к нему. Он притянул ее ближе, ласково перебирая волосы.

— Твои крылья прекрасны, — прошептал он.

— Они маленькие, — проворчала она в ответ.

— Разве? — он наклонил голову, чтобы рассмотреть их получше. Равенна подавила желание снова попытаться их спрятать.

— Да. Слишком маленькие, чтобы летать.

— Что ж, их хватило, чтобы смягчить твое падение. Только за это они уже стали моими любимыми.

Это было совершенно нелепое заявление, и улыбка, которую оно вызвало, была такой же нелепой.

— Можно мне их потрогать? — спросил он, хотя кончики пальцев уже снова начали обводить верхнюю косточку.

— Осторожно, — прошептала она. — И только сверху.

Она боялась, что просто выпрыгнет из кожи, если он коснется мембраны. Невероятно чувствительные перепонки предназначались для того, чтобы улавливать малейшие колебания давления воздуха и следы магии. Даже сейчас, когда они были просто раскрыты и подставлены утреннему ветру, ощущений было больше, чем она привыкла.

Но не успел он провести пальцем по изгибу кости, как Валлек резко вскинул голову, вглядываясь вглубь ущелья. Мгновение спустя и Равенна услышала то же самое — крики, зовущие Валлека, эхом разлетались от каменных стен.

— Нас нашли, — вздохнул он.

Она так и не поняла, было ли в его голосе облегчение или разочарование.

Раздумывать было некогда: Валлек быстро поднялся, держа ее на руках. Она вцепилась в его тунику, обхватив рукой шею. Затоптав остатки костра, Валлек вышел из тени пещеры.

— Сюда! — крикнул он, и его мощный голос громом раскатился по ущелью.

Небольшой отряд орков отозвался радостным криком и поспешил к ним. Они обошли изувеченное тело Ульриха, стараясь не смотреть на кровавое месиво. Возглавлял их Маттиас, и Равенна была искренне рада его видеть. Он первым добрался до них.

— Слава богам, — выдохнул он, тяжело дыша. — Мы боялись, что вы оба погибли.

— Меня не так-то просто убить, — ответил Валлек. — К счастью, мою пару тоже.

Маттиас перевел взгляд на Равенну, и его лицо смягчилось.

— Рад видеть вас, леди.

Она кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— Спасибо, капитан.

Было облегчением не увидеть в его глазах гнева или обвинения. Вполне можно было ожидать, что ее обвинят в гибели Ульриха, особенно те, кто разделял его неприязнь к союзу короля с фэйри. Равенна успела проникнуться симпатией к этому молчаливому и верному капитану.

Она с благодарностью приняла мех с водой, жадно глотая самую вкусную воду в своей жизни. Утолив жажду, она протянула мех Валлеку. Было странно, насколько завораживающим он мог быть, когда пил — кадык на его горле мерно ходил вверх-вниз при каждом глотке.

Мой укус идеально смотрелся бы прямо у основания.

Боги, похоже, даже после падения ее инстинкт азаи ничуть не пострадал.

— Леди Равенне нужен лекарь. А лорд-командующий Ульрих должен быть… — желвак на его щеке дернулся. — С ним нужно обойтись с уважением.

— Слушаюсь, мой король, — кивнул Маттиас.

Расторопный, как всегда, он махнул двоим воинам, которые несли разобранные носилки. Вместе они направились к останкам Ульриха, приступая к мрачной задаче — собрать то, что можно было доставить обратно в лагерь.

— А вот и лекарь.

Маттиас пропустил вперед невысокую орчанку; ее седеющая грива была заплетена в тугой узел на макушке. Равенна смутно узнала ее: она видела ее не только в походе, но и в цитадели. Фенна была одной из личных лекарей Валлека, и Равенна старательно избегала ее все годы жизни в Балмирре.

— Ну-ка, глянем, милочка.

Орчанка без лишних слов принялась осматривать поврежденное запястье. Руки у нее были сухие и теплые. Она проводила осмотр, и глазом не моргнув при виде полуфэйри, и ее совершенно не смущало, что король наотрез отказался спускать девушку с рук.

— Я могу стоять, — сказала ему Равенна. По крайней мере, ей так казалось.

— Ты потеряла туфлю, любовь моя, — мягко ответил он.

Ах. Точно.

Дело было не в том, что ей не нравилось, когда ее носят, просто было неловко чувствовать себя единственной, кто не стоит на ногах в кругу огромных, рослых орков. Будто она маленькая. Хрупкая. Она успокоила себя тем, что у нее еще будет время показать им свою силу. А пока пусть ее несет азаи.

Фенна была необычайно нежна, негромко объясняя каждое свое действие. После пары касаний она объявила, что запястье сильно растянуто, но не сломано. Она подивилась тому, как быстро заживают ребра, и осталась довольна результатом.

— А это полезный фокус, — подмигнула она и перешла к крылу.

Равенна стиснула зубы, заставляя крылья не дрожать. Ей было неприятно, что все смотрят на них с таким жадным интересом. Фенна, по крайней мере, была крайне осторожна, касаясь крыла лишь в случае крайней необходимости.

— Никогда не работала с такими крыльями. Думаешь, они похожи на птичьи?

Равенна тяжело сглотнула.

— Отчасти. Кость полая, как у птиц. Но есть еще один сустав.

— Поразительно! — Фенна наклонилась ближе. — И обычно они складываются вдоль спины?

— Да.

— Как у жука. Век живи — век учись.

Равенна прикусила щеку: сравнение ей не понравилось, но возразить было нечего. Достав пузырек из сумки на поясе, Фенна протянула его ей.

— От боли.

Она понюхала содержимое, уловив нотки ивовой коры и макового молока. Она сделала крошечный глоток, не желая затуманивать рассудок — и зная, что снадобье, скорее всего, рассчитано на орков вдвое крупнее нее.

— Ну что, на счет три…

Вспышка боли ослепила ее, тело в руках Валлека напряглось. Он крепко держал ее, в его мурлыканье зазвучали тревожные нотки, пока она содрогалась и стонала от жгучей боли. Через несколько мгновений худшее осталось позади — кость была вправлена, и магия хлынула от груди к крылу, перехватывая эстафету исцеления. И все же вдоль всей спины разлилась тупая ноющая боль.

— Еще глоточек, милочка. Чтобы дотянуть до лагеря.

Она послушалась, вернула пузырек и закупорила его.

— Вот и славно. Как ты сейчас?

— Буду жить.

Фенна улыбнулась.

— Отлично. Именно это я и хотела услышать.

Невольная улыбка тронула губы Равенны.

— Спасибо, Фенна, — сказал Валлек.

— Это честь для меня, мой король, — она прищурилась, изучая его на предмет травм. — Ты и сам вроде неплохо держишься.

— Гормхим принял основной удар на себя.

Кивнув, лекарь еще раз осмотрела Равенну и подтвердила, что та готова к возвращению в лагерь. Пока Фенна занималась ею, воины подготовили тело Ульриха, и, когда солнце поднялось над ущельем, отряд тронулся в путь.

Из-за усталости, макового молока и собственной магии Равенна будто плыла в руках азаи, едва ощущая его шаги. Уткнувшись головой в его плечо, она позволила ему нести себя, оставив все тревоги в той сырой пещере.

Тревоги настигли ее, когда они добрались до лагеря. Путь занял несколько часов и включал опасный подъем по скале — то по природным уступам, то по веревкам. Валлек, Равенна, Фенна и пара воинов ушли вперед, пока Маттиас и остальные поднимали тело Ульриха.

Сердце Равенны только начало успокаиваться после ужаса восхождения, точнее, после того, как она судорожно цеплялась за Валлека, пока он лез вверх, когда впереди показались ряды войска. Их заметили, и над лагерем пронесся мощный клич: орки были счастливы видеть короля живым.

Валлек кивал и благодарил свой народ, но при этом заметил, как лицо Равенны то и дело меняется, личина то спадала, то возвращалась. Это был рефлекс: нервы требовали спрятаться. Она прижала крылья к спине так плотно, как только могла, надеясь, что длинные волосы их скроют.