Маттиас потребовал инструменты и оружие, полный решимости разбить железо. Валлеку оставалось лишь наблюдать, опираясь на двух своих воинов, пока капитан и еще один боец пытались перерубить цепь, вскрыть замок или расколоть металл.

Растертые запястья отозвались резкой болью, но Валлек проигнорировал ее. Прислонившись к широкой спине берсерка, он вытянул шею, пытаясь разглядеть поверх голов свою глупую, проклятую, великолепную пару.

Боги, когда он до нее доберется…

Внизу царил хаос: отряды фэйри схлестнулись с его берсерками и… похоже, с другими фэйри. Одна группа удерживала позиции у дверей цитадели, не давая никому выйти за подкреплением. Другие воины образовали кольцо вокруг небольшого табуна единорогов, которые отважно отбивались рогами, сдерживая натиск солдат.

Но некоторые… с ними было что-то не так. Валлек не верил своим уставшим глазам, списывая всё на галлюцинации от истощения: фэйри падал со смертельными ранами лишь для того, чтобы подняться вновь. Желудок Валлека скрутило от отвращения при виде того, как его воины сражаются с нежитью, срубая врагов, на место которых тут же накатывала новая волна.

Берсерки перешли к жуткой стратегии — отсечению конечностей. Даже мертвый солдат не сможет подняться без ног. Топоры свистели, а молоты дробили кости оживших мертвецов, превращая пол в месиво из крови и требухи, перемешанных с толстым слоем пыли.

Это была тошнотворная сцена, способная вывернуть наизнанку даже самого закаленного бойца. Не один орк, размозжив противника в щепки, отпрыгивал в сторону, и его рвало при виде изуродованной плоти.

Но фэйри продолжали сражаться — и живые, и мертвые.

Валлек ненавидел их королеву за это.

Сотворить такое со своим народом, превратить их жизни и смерти в это посмешище…

Это было невыносимо.

Движение привлекло его внимание, и Валлек резко вдохнул, увидев, как его пара запрыгнула на спину Оберона — и тут же соскочила обратно в самую гущу схватки.

Его внутренний зверь, притихший до этого момента, начал пробуждаться.

Боги, все их планы пошли прахом. Пожалуй, они оба были слишком самонадеянны, решив, что смогут одурачить столь коварное и древнее существо, как Амаранта.

Но корить себя — и её — он будет позже. Сейчас важнее всего было добраться до Равенны, закинуть ее на плечо и убраться к черту из Фэйрилэнда.

Валлек поморщился, когда железка, которой Маттиас пытался поддеть левый браслет, впилась ему в тыльную сторону ладони. Из содранной кожи засочилась кровь, стекая между пальцами.

Маттиас выругался:

— Эту дрянь даже поцарапать не выходит, не то что снять.

Валлек кивнул на железное кольцо, вбитое в стену:

— На ту часть заклятье может не распространяться.

Капитан тут же принялся выламывать крепление из стены. К нему присоединились другие воины, навалившись на цепь изо всех сил. Металл жалобно завыл, камень треснул. По стене поползли трещины, и с последним мощным рывком орки выдрали кольцо из кладки. На них посыпалась пыль и каменная крошка, но Валлек был свободен. В какой-то мере.

С трудом переводя дух, Валлек заставил себя встать на ноги без посторонней помощи.

— Веди меня к Равенне, — приказал он Маттиасу.

Губы капитана сжались в узкую линию.

— Я не могу этого сделать, мой король.

Валлек оскалил клыки.

— Это приказ, капитан.

— Мы обязаны защитить тебя, — Маттиас сжал плечо Валлека и добавил тише, — мы обещали ей.

В груди короля зародилось глухое рычание. Его глупая, проклятая, самоотверженная пара.

Боги, он сначала придушит ее, потом зацелует — а потом, возможно, придушит снова.

— Мы вытащим…

Слова Валлека утонули в грохоте — зал заходил ходуном. Камни под ногами задрожали, известковый раствор посыпался из швов. Секунду длилась жуткая тишина, а затем раздался самый громкий и ужасающий треск, который он когда-либо слышал.

Центр цитадели раскололся; огромная пропасть разверзлась, словно пасть голодного зверя. Камень поддался, эхо бьющегося мрамора отразилось от стен. Одна за другой колонны начали дрожать и рушиться.

Валлек схватил Маттиаса за воротник.

— Тащи. Меня. К ней, — отчаянно процедил он сквозь зубы.

Лицо Маттиаса, казалось, превратилось в застывшую маску. Он лишь прошептал:

— Нет.

Цитадель начала рушиться. Колонны качались и рушились, погребая под собой все живое. Темная, затянутая паутиной люстра висела на последнем звене цепи; когда лопнуло и оно, громада из хрусталя и железа рухнула вниз, рассыпавшись по полу каскадом острых осколков.

Равенна вместе с Лейтой прорывались вверх по ступеням помоста, пытаясь загнать Амаранту в угол. Королева была яростным противником: она хладнокровно посылала солдат в бой снова и снова, пока их не разрубали на куски. Ее магия раз за разом отбрасывала то Равенну, то Лейту, не подпуская их близко.

Когда Лейта нанесла очередной магический удар, Равенна снова попыталась броситься на Амаранту с клинком. От отчаяния кровь стучала в висках, а ладони стали скользкими. Ей удалось зацепить шелковый рукав, но ничто не могло пробить защиту королевы.

Лейта была могущественна, но действовала лишь грубой силой — если ее когда-то и учили владеть оружием, сейчас эти знания ей не помогали. Она била по магии Амаранты своей собственной, обрушивая одну сокрушительную волну за другой. Века ярости и отчаяния обрушились на королеву; по щекам Лейты катились слезы, но после каждого отпора она возвращалась, чтобы ударить вновь.

Их тактики было недостаточно. Даже вдвоем они не справлялись.

Липкий ужас сдавил горло Равенны.

А что, если мы не сможем…

Нет, она не позволит себе об этом думать. Поражение недопустимо. Все должно закончиться здесь.

Равенна едва успела вскинуть руки, чтобы блокировать волну магии. Ее отшвырнуло назад; она тяжело рухнула у подножия помоста. Мгновение спустя рядом упала Лейта — она покатилась по вздыбленному полу прямо к зияющему провалу.

— Нет!

Оттолкнувшись ногами, Равенна заскользила по мрамору, взмахивая крыльями, чтобы продлить скольжение. Она схватила Лейту за руку, магией гася инерцию. Руку едва не вырвало из сустава. Равенна оскалилась, прилагая нечеловеческое усилие, и вытянула Лейту из бездны.

— Сука! — выругалась та, отползая от края.

Равенна, пошатываясь, поднялась на ноги.

Орочьи выкрики заставили ее обернуться. Все уцелевшие силы Амаранты — те, кто еще мог бежать, ковылять или ползти, — устремились к оркам, стягиваясь к оборонительному кольцу вокруг Валлека.

Сердце Равенны рванулось через хаос битвы; связь тянула ее к нему.

Иди, иди к нему. Он — единственное, что важно.

Так и было. Проклятые судьбы, почему она не поняла этого раньше? Она любила его так чертовски сильно.

И именно поэтому все должно закончиться. Здесь. Сейчас. Прежде чем цитадель рухнет в море вместе со всеми ними.

Равенна перехватила Лейту прежде, чем та успела снова броситься в атаку.

— Короткие удары магией, — выпалила она. — Один за другим. Создай мне брешь.

Понимание промелькнуло сквозь неистовство, исказившее лицо Лейты. Она едва заметно кивнула и рванулась вверх по ступеням.

Равенна последовала за ней, крепко сжимая кинжал.

Она едва достигла вершины помоста, когда голову пронзил жуткий скрежет. Амаранта вскинула руки и крылья, широко разинув рот. Ударная волна магии вырвалась из ее горла, заставив окна содрогнуться.

С резким треском и звоном все витражи в цитадели взорвались. Осколки всех размеров дождем посыпались на сражающихся; острые края находили незащищенную плоть. Крики смешались с тонким звоном стекла, рассыпающегося на миллионы щепок.

Равенна закрыла лицо руками, как могла защищая себя магией. Крупные куски отскакивали от защитного пузыря, но десятки мелких заноз вонзились ей в затылок и кисти рук. Она содрогнулась от этой омерзительной боли — сотни крошечных игл уходили глубоко под кожу.