Жанры книг

Проза. Страница 724

Сортировать как: по популярности

По ту сторону - Гранин Даниил Александрович
По ту сторону
Как и зачем я писал апокриф к 'Властелину колец' - Еськов Кирилл Юрьевич
Как и зачем я писал апокриф к 'Властелину колец'
Ошибка гофлиферанта - Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников"
Ошибка гофлиферанта
Звездочка<br />(Рассказы для маленьких детей) - Шелгунова Людмила Петровна
Звездочка
(Рассказы для маленьких детей)
Орфография и пунктуация приближены к современным нормам.
Чернокнижник<br />(Забытая фантастическая проза XIX века. Том II) - Булгарин Фаддей Венедиктович
Чернокнижник
(Забытая фантастическая проза XIX века. Том II)
В сборник вошли фантастические произведения А. Емичева, В. Львова, Н. Тихорского, А. Тимофеева, Ф. Булгарина, В. Одоевского, а также анонимных и псевдонимных русских авторов первой половины XIX века. Большая часть рассказов и повестей сборника переиздается впервые.
Способы ловли раков - Прохорова Наталья Григорьевна
Способы ловли раков
у­щес­тву­ет мно­го спо­собов лов­ли этих уди­витель­ных оби­тате­лей вод­но­го ми­ра, от­но­сящих­ся к клас­су бес­позво­ноч­ных жи­вот­ных. ти­па чле­нис­то­ногих. Ра­ки обыч­но вы­ходят из сво­их ук­ры­тий ночью и пол­зут к бе­регу в по­ис­ках еды. Но и днём они с удо­воль­стви­ем охо­тят­ся, ес­ли пре­дос­тавля­ет­ся та­кая воз­можность. Они жи­вут толь­ко в хо­рошей, чис­той во­де. Ло­вить ночью ра­ков мож­но по це­лому вед­ру, прос­то све­тя фо­нари­ком на во­ду и бе­ря ра­ков ру­ками.
Болото - Быков Василь Владимирович
Болото
Писатель Василь Быков - участник Великой Отечественной войны, которая определила темы, сюжеты и выбор героев его произведений. Повести его прежде всего - о человеке, пытанном ледяной водой болот, мокрой глиной окопов, пустотой леса в ничейной полосе, неизвестностью исхода войны, соблазном бессилия, безнадежности, отступничества, бесконечностью раскисших дорог...« Выбравшись из мрачных, сырых поутру лесных дебрей, где они проблуждали половину ночи, Гусаков облегченно вздохнул: лес кончился, перед ними раскинулось поле. Над подернутой утренней дымкой стеной соседнего леса поднимался ярко-красный диск летнего солнца. Лучей от него еще не было в чистом, погожем, широко залитом багрянцем небе, краснота которого, однако, быстро тускнела, уступая натиску света и голубизны. В поле становилось светлее, стало видно, как полосы ржи чередуются с разными по ширине участками ячменя, пшеницы и картофеля, - как когда-то в доколхозной Западной Белоруссии, где больше года служил Гусаков. Но тут не Западная - тут должна быть Восточная, и эти нивы-полоски давно перепаханы тракторами, а земля обобщена в колхозы. Второй раз за минувшую ночь Гусакова охватила тревога: куда же они угодили? Первый раз встревожился, когда на огромном скошенном лугу, где они приземлились, никто их не встретил, никакого партизанского дозора там не было. Правда, не было и немецкой засады. »
Львиный удар - Грин Александр Степанович
Львиный удар
Как была набрана одна газетная заметка - По Эдгар Аллан
Как была набрана одна газетная заметка
Мистер Вабанк Напролом прибыл в город Александрвеликиополис с намерением издавать там газету — «Александрвеликиопольский Чайник» и иметь в этой области монополию. Мистер Вабанк Напролом был редактором.К его несчастью, в городе Александрвеликиополис уже издавалась газета с незамысловатым названием «Александрвеликиопольская Газета», редактором которой был некий Джон Смит.Конечно же, между редакторами возникает соперничество, изливающееся потоком оскорблений и колкостей на страницах упомянутой прессы...
Три воскресенья на одной неделе - По Эдгар Аллан
Три воскресенья на одной неделе
Тысяча вторая сказка Шехерезады - По Эдгар Аллан
Тысяча вторая сказка Шехерезады
Литературный мир доныне пребывает в заблуждении относительно судьбы дочери визиря Шехерезады, описанной в «Арабских ночах». Была рассказана тысяча вторая сказка, повествующая не о чудесах и волшебстве, а о явлениях природы и достижениях науки нашего мира...
Семья Паскуаля Дуарте - Села Камило Хосе
Семья Паскуаля Дуарте
Творчество крупнейшего испанского прозаика стяжало ему всемирную известность. Написанный в 40-х годах роман не утратил и до сих пор своей ценности. Полный глубоких философских обобщений, блестящий по форме, он дает яркую картину испанской жизни не только той эпохи, в которую был написан, но является суровыми, непримиримыми осуждением франкистского режима.