Жанры книг

Современная проза. Страница 303

Сортировать как: по популярности

Вечность и еще один день - Павич Милорад
Вечность и еще один день
Когда-то я был писателем - Светлый Павел "PaveL SvetlY"
Когда-то я был писателем
Живет такой парень - Шукшин Василий Макарович
Живет такой парень
Золотые яблоки Гесперид - Тублин Валентин Соломонович
Золотые яблоки Гесперид
Небольшая деликатно написанная повесть о душевных метаниях подростков, и все это на фоне мифов Древней Греции и первой любви.
Аленький мой - Веденеева Татьяна
Аленький мой
Родители, у которых есть дочери, бывают двух видов. Первые считают, что главное для их девочки — удачно выйти замуж. Чтоб за мужем, как за каменной стеной, лишь бы любил. И все свои усилия они направляют в это русло. Вторые просто мечтают, чтобы дочь стала эмансипированной, независимой и бизнес-леди, чтобы любому мужику фору могла дать. В этом случае, как вы понимаете, применяется совершенно иная тактика в воспитании. Кто из них прав, судить трудно. И среди тех девушек, и среди других счастливых попадается мало. Правда, встречаются еще родители, которым все равно, какой путь изберет их девочка, лишь бы была здорова, могла заработать себе на кусок хлеба, да еще и в старости им помогала. Но это скорее не вид, а подвид.
Проба пера - Мелихов Александр Мотельевич
Проба пера
"... Олег был уверен, что это испуганное пухлое личико будет стоять у него перед глазами до конца его дней, но осенние дожди смыли это лицо вместе с летней пылью..."
Да. Нет. Не знаю - Булатова Татьяна
Да. Нет. Не знаю
Женщина, любимая отцом, всегда чувствует себя красавицей и любима другими мужчинами. Георгий Одобеску обожал свою Аурику, не сомневался в ее неотразимости и готов был лично задушить каждого, кто посмел бы косо посмотреть на его Прекрасную Золотинку. Для мужа Аурика всю жизнь оставалась самой красивой и желанной женщиной, для дочерей и внучки – непререкаемым авторитетом. Счастлива семья, у которой есть ангел-хранитель. Вдвойне счастлива, если этот ангел – мать, жена и бабушка, чьи безапелляционные советы если и не сильно помогают жить, то, во всяком случае, дают надежду, что все будет хорошо.
Отель на перекрестке радости и горечи - Форд Джейми
Отель на перекрестке радости и горечи
Романтическая история, рассказанная Джейми Фордом, начинается с реального случая. Генри Ли видит, как открывают старый японский отель «Панама», который стоял заколоченным почти сорок лет. И это событие возвращает Генри в прошлое, в детство, в сороковые годы. Мир юного Генри — это сгусток тревог. Отец поглощен войной с Японией, и ничто его больше не интересует; в своей престижной школе Генри — изгой, поскольку он там единственный китаец, а на улицах его подстерегает белая шпана. Но однажды Генри встречает Кейко, юную японку, которая смотрит на мир куда более оптимистично, хотя у нее-то проблем не в пример больше, ведь идет война с Японией. Так начинается романтичная и непредсказуемая история, которая продлится всю войну… Удивительный по душевной тонкости и доброй интонации роман Джейми Форда мгновенно стал бестселлером, повторив судьбу «Бегущего за ветром» Халеда Хоссейни. Миллионные тиражи, издания почти на трех десятках языков, читательские дискуссии на книжных порталах — такова судьба этого дебютного романа, ставшего настоящим событием последних лет.
Доктор Гарин - Сорокин Владимир
Доктор Гарин
Толстая тетрадь (журнальный вариант) - Кристоф Агота
Толстая тетрадь (журнальный вариант)
Первый перевод на русский язык самого известного романа на французском языке конца 80 — х годов лауреата премии «Лента франкофонии». Герои в процессе самоидентификации. Язык в процессе своего преобразования в литературу. В основу книги австрийской писательницы Аготы Кристоф лег дневник, написанный братьями-близнецами Клаусом и Лукасом, но на протяжении романа братья сливаются в один персонаж, а повествование, и без того насыщенное жестокостью, страхом, дополняется еще и виной перед братом, реальным или, может быть, вымышленным. Жестокая, беспощадно-правдивая история о жесткой, беспощадно правдивой жизни.
Шорник - Можаев Борис Андреевич
Шорник
Осенью - Шукшин Василий Макарович
Осенью