Современная проза. Страница 407

Роман «Пансионат» польского писателя Петра Пазиньского (р. 1973) критики назвали «первым литературным голосом поколения внуков Холокоста». Герой книги — по его собственным словам, «последний из цепочки поколений, ухватившийся за самый кончик», — спустя годы приезжает в заброшенный еврейский пансионат под Варшавой, где ребенком бывал с бабушкой, — место, как он теперь понимает, казавшееся горстке уцелевших польских евреев «прибежищем в пустыне, остановкой на пути скитаний», «ковчегом». Встречаясь то ли с последними его постояльцами, то ли с тенями — персонажами из прошлого, он погружается в детство, ощущая собственную неразрывную связь со стариками. Это поэтичная и одновременно местами гротескная элегия уходящему миру.

Рассказ «Вторая смерть писателя Мириева» является продолжением повести «Загадочная смерть писателя Мириева», и в этом рассказе писатель подвергается психологическому давлению со стороны своего персонажа, ожившего и сошедшего со страниц рукописи старика, которого он изобразил чудовищным монстром, не в силах наделить его любовью, так необходимой любому герою литературного произведения. Старик укоряет автора в бездушие, в черствости, в том, что писатель создал его образ без любви, без симпатии к своему герою, а это красноречиво говорит о том, что любви и добра нет в сердце самого автора, и значит, как писатель он исчерпал себя, кончился, он мертв… И исчезая, как призрак, старик, тем не менее, оставляет писателю вполне реальный пистолет.

Все итоговые контрольные уже позади, близятся долгожданные летние каникулы. Вроде бы можно расслабиться и насладиться жизнью… Но точно не 10-му «А». Кто-то создает анонимный паблик со сплетнями, рассказывая всей школе их самые сокровенные секреты и постыдные тайны. В водоворот попадают: тихая отличница Алиса Лебедева, американец Кайл Рид, яркая спортсменка Настя Любимова, бывший баскетболист Ян Гуляев, милашка блогер Алёна Смирнова, хулиган Денис Богомолов, всегда угрюмая Саша Лисицкая и красавчик Кирилл Елиссаров. Как герои справятся с этим? Что из сплетен правда, а что выдумка? И самый главный вопрос: кто ведёт этот паблик?

Симона Гарсия-Хэмптон недавно перевелась в новую школу и уже успела обзавестись лучшими подругами, стать режиссером школьного мюзикла и влюбиться в спортсмена Майлза, которому она, кажется, тоже нравится. Единственное, чего она опасается, — что одноклассники узнают о ее ВИЧ-положительном статусе, ведь именно это вынудило ее покинуть старую школу. Поначалу на новом месте все идет просто отлично, но однажды Симона получает записку с угрозой: если она не перестанет общаться с Майлзом, о ее секрете узнают все…

Если тебе шестнадцать, жизнь полна проблем. И в школе, и дома только они. Сбежишь на улицу, найдешь там новые, ведь твой приятель — отпетый хулиган. Очень хочется любви, но это тоже проблема, и огромная. Любовь не всегда валится прямо в руки. Наконец, что-то в жизни Йон-Йона начинает меняться. Почти случайно он спас маленькую девочку, потом познакомился с ее сестрой... Но похоже, без проблем Йон-Йон жить уже не умеет, а они — без него. Матс Валь — известный шведский писатель, автор десятков книг для детей и взрослых. Он родился в 1945 году в Мальме, детство провел на острове Готланд и в Стокгольме, где живет и теперь. Валь изучал педагогику, антропологию, историю литературы, работал учителем в школах для «проблемных» детей. В наши дни Валя считают одним из самых значительных авторов для детей и юношества, а в родной Швеции называют «великим реалистом подросткового романа».

Стремление любить и быть любимым – это так естественно в семнадцать лет! Мальчишка ищет свою любовь, в процессе развенчивая миф, что в СССР не существовало секса, бизнеса, преступности и коррупции.

Художник, складывавший свои горельефы из крылышек насекомых, кофейных зерен, ракушек, яичной скорлупы и сосновых иголок, друг и соратник Ролана Топора и Жана Дюбюффе, издатель Мишо, Арто и Понжа, писатель-аутсайдер, путешественник и примерный семьянин, Пьер Беттанкур (1917-2006) под говорящим псевдонимом Жан Садине опубликовал в 1963 году небольшой, написанный еще вначале пятидесятых, текст «Услады короля». Эта антология эротического абсурдизма, «садо-обэриутских» побасенок стала в дальнейшем его самой известной книгой, настоящей классикой черного юмора.

— И ты не бойся, Антоний… В жизни нечего бояться… Жизнь больше ни на что не годна, кроме как жить. Глупо пытаться копить жизнь, откладывая все на потом, как делают скупые люди. Она не накапливается, потому что… Даже если ты ее не тратишь, она расходуется сама собой.   Фазыл, молодой рассказчик, изучает литературу в стране, наводненной репрессиями нового режима. В перерывах между занятиями в университете герой подрабатывает в массовке телешоу. Как-то в одном из павильонов он встречает женщину в два раза старше его, обладающую такой магнетической притягательностью, что Фазыл без памяти в нее влюбляется. А через некоторое время он знакомится с юной Сылой. Наполненная нежностью, страстью и неубиваемой любовью к жизни история молодого человека, чьи взгляды в корне меняются в результате двух судьбоносных встреч.

Роман венгерского писателя Шандора Марай (1900–1989) «Свечи сгорают дотла» был впервые опубликован в 1942 году, но принес мировую славу своему автору лишь посмертно, в 1999 году, когда на Франкфуртской ярмарке были представлены его английский и немецкий переводы. Небольшой, но насыщенный эмоциями роман представляет собой по сути монолог: его произносит или прокручивает в голове главный герой, пожилой аристократ, пригласивший на ужин в замок давнего друга, с которым не виделся несколько десятилетий. История дружбы, любви, верности и предательства конкретных людей у Марай — это еще и трагическая картина распада прежнего миропорядка, потрясения, изменившего европейский мир и его привычные ценности.

Валерий Кислов известен читателям как переводчик великих французских экспериментаторов — Перека, Виана, Кено, Жарри. Своими собственными сочинениями он безответственно и беспечно продолжает их старания, вступая на поле лингвистических битв, переводя разговор об удручающей действительности в игру философствующего ума. Шальная мысль, невольная рифма, задающий ритм рефрен — так складываются эти неординанные тексты. В сборник вошли произведения, написанные с начала 2000-х годов.

– Не заставляй меня, – уже не сдерживаю рыданий, но муж лишь морщится и глушит мотор. – Мы уже это обсуждали, – в его голосе решимость и ни капли жалости. Ни ко мне, ни к ребенку, который ни в чем не виноват. – Максим, прошу тебя… – жалобно всхлипнув, выдвигаю главный аргумент: – Я уверена, что это твой ребенок. – Если бы я в этом сомневался, ты бы сейчас… – он не договаривает. Стискивает зубы и, надсадно выдохнув, сухо командует: – Выходи, нас уже ждут. * * * Чтобы спасти мужа из большой беды я пожертвовала собой, своим телом, своими принципами. Но обоюдная договоренность превратилась в кошмар. Я должна отказаться от маленькой мечты, чтобы сохранить брак, в котором уже не вижу смысла.