«Расскажи ему всё. Ты же знаешь, что и сама хочешь, чтобы он всё знал».

Я отмахиваюсь от разумного голоса в своей голове — ставшего таким сильным после того, как мы скрепили связь. Я пока не могу рассказать ему всю правду. По крайней мере, пока у меня не появится хоть какая-то твёрдая зацепка. Но я согласна с тем, что должна дать ему нечто иное: честность. Не хочу, чтобы он думал, будто я намеренно остаюсь для него закрытой книгой.

— Я ведь даже не рассказала тебе истинную причину, по которой оказалась здесь. С этим сложно, малость дерьмово и, хотя я хочу, чтобы мы были честны друг с другом, не знаю, готова ли сейчас довериться тебе полностью.

В его глазах мелькает грусть, от этого зрелища у меня внутри всё мгновенно сжимается и хочется взять свои слова назад.

— Это… справедливо, — говорит он, моргая. Стало видно, что он прячет эмоции. — В конце концов, я тоже не был с тобой до конца откровенен. — Он снова виновато отводит взгляд.

— К тому же я, эм-м, не особо умею вот это. — Я указываю жестом на нас двоих.

Он вздёргивает бровь и повторяет мой жест.

— Вот это?

— Да. Отношения, обязательства. Для меня всё это в новинку.

Я тереблю обёрнутую вокруг руки шёлковую простыню, чтобы отвлечься от вопроса, который — я точно знаю — сейчас прозвучит.

— Почему в новинку? У тебя что, не было любовников?

От его тона мой взгляд взлетает к его лицу. В нём читается не гнев, а искреннее любопытство. Я улыбаюсь тому, насколько старомодно звучат его слова.

— Ну, — начинаю я, но затем мешкаю. — Я никогда не задерживалась на одном месте надолго, постоянно переезжала из-за… работы. Отношения и даже дружба только усложняли отъезд, поэтому я поставила на них крест. К тому же, всякий раз, когда я пыталась с кем-то сблизиться, всё казалось каким-то неправильным. — Я пожимаю плечами. — Мама говорила, что когда встречаешь своего человека, с ним ты должен почувствовать себя «дома». Словно невидимое гравитационное притяжение. Но никто и никогда не заставлял меня почувствовать нечто подобное.

Я с улыбкой опускаю взгляд на свои руки, погрузившись в воспоминания.

— Она была неисправимым романтиком.

Он хмурится.

— Что ты только что сказала?

— Моя мама была неисправимым романтиком, — медленно произношу я, с неуверенностью наблюдая за тем, как взгляд Нокса лихорадочно мечется по простыням, словно он пытается угнаться за собственными мыслями. Что он делает? Я слегка наклоняю голову, осторожно пытаясь поймать его взгляд. — Что-то не так?

Его глаза перестают метаться и теперь смотрят в никуда, остекленев.

— Я уже слышал это раньше. Вот то, о своём человеке, с которым должно быть как дома.

— По-моему, это известное выражение.

Какое-то мгновение Нокс кажется погружённым в свои мысли, а затем моргает и снова фокусирует взгляд на мне.

— Что с ней случилось — с твоей мамой? Ты говорила о ней в прошедшем времени, а значит, её больше нет с нами.

Я сглатываю и киваю. Я никогда не произносила этих слов вслух и не собираюсь делать этого сейчас. Мой психотерапевт считает, что причина в странной надежде на её возвращение, за которую я всё ещё цепляюсь или, возможно, я верю, что она на самом деле не мертва. И это глупо, ведь я видела, как она умирала. Я вызвала полицию, потом её увезли в мешке для трупов. Я бесконечно долго обдумывала всё это. Знаю, что реально, а что нет. И всё же до сих пор не могу сказать этого вслух.

— Всё в порядке, — мягко отзывается Нокс. — Тебе необязательно рассказывать прямо сейчас, если не хочешь.

Я с благодарностью киваю, не в силах подобрать слова.

— Как насчёт того, чтобы прервать этот разговор? Солнце уже встаёт, а впереди у нас трудный день. Но сначала я хочу показать тебе кое-что. Думаю, тебе понравится.

Я снова склоняю голову набок.

— И что же это?

Он встаёт с кровати и направляется к массивному шкафу. Несмотря на эмоциональные качели нашей беседы, я не могу не пялиться на его идеальную, подтянутую голую задницу.

Он распахивает дверцы шкафа, чтобы выбрать одежду на день.

— Ну, как вчера упомянул раздражающий мелкий шпион моего отца, то-есть Джек, сегодня вечером тебя представят двору. Так что я подумал отвести тебя в деревню за стенами замка и заглянуть к портнихам. Если хочешь, я могу наколдовать тебе наряд, как тогда в шатре, но решил, что нечто более… человеческое может вызвать у тебя улыбку.

Я нарочно хмурюсь, сузив глаза. Он поднимает взгляд, не подозревая о моём притворстве.

— Или мы можем вообще ничего не делать, выбор полностью за тобой, — быстро произносит он, идя на попятную, словно меня не обрадовала мысль о шоппинге.

— Во-первых, благодаря всем тем оргазмам, что ты мне подарил, я и так улыбаюсь до ушей. — Я сбрасываю простыню и соскальзываю с кровати, переступая через следы любовных утех, что всё ещё усеивают пол. — А во-вторых, заткнись нахрен — это твоя лучшая идея с момента нашей встречи.

Он расплывается в улыбке от моей похвалы.

— Не думал, что ты любительница шоппинга.

Он обвивает руками мою талию и вжимает меня в своё всё ещё обнажённое тело.

— Красивый, чертовски богатый принц вампиров предлагает сводить меня за покупками, и ты думаешь, что я откажусь? — Я хихикаю. — Господи, за кого ты меня принимаешь? Я что, должна скромничать, ломаться и делать вид, что вся эта затея мне не…

Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю закончить фразу. И когда он подхватывает меня на руки, а я обвиваю ногами его талию, то понимаю: ни на какую прогулку на рассвете мы, чёрт возьми, не пойдём.

ГЛАВА 8

ДЭННИ

Выбраться из замка — именно то, что мне было нужно. Греет искусственное солнце, дует лёгкий ветерок, пока мы проходим через увенчанные шипами ворота замка и выходим в мир, чем бы этот мир ни был на самом деле. Я чувствую себя почти пьяной и одурманенной от…

Нет. Я не могу этого сказать. Я наотрез отказываюсь думать сейчас о слове на букву «л».

Я на корню обрываю поток мыслей, пока мы идём по свежевысыпанной гравием дорожке к деревне — той самой, по которой я гуляла с Селестой всего несколько дней назад. Господи, кажется, прошла целая вечность. Многое изменилось со времени ритуала. Всё между мной и Ноксом кажется таким простым, а мир снаружи — яркий и свежий. Сложно понять, какими мотивами он руководствовался, изначально желая исчезновения магии, если этот мир должен быть именно таким.

По обе стороны дорожки тянутся клумбы с жужжащими над ними пчёлами, указывая путь к самой деревне. На травянистых склонах за главными воротами замка раскинулись идеально подстриженные высокие деревья. Вокруг царит мир и покой. Совсем не то, чего ожидаешь от кучки вампиров. Впереди, на поляне прямо перед аркой, отделяющей нас от деревни, виднеется фонтан из белого мрамора.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Нокс, переплетая свои пальцы с моими.

Я смотрю на наши сплетённые руки, стараясь игнорировать то, как узы внутри меня крутят сальто.

— Здесь чудесно, — признаю я, не переставая любоваться всем, что может предложить это место. — Понимаю, почему для людей жить здесь было бы пределом мечтаний.

Нокс смеётся.

— Что? — спрашиваю я, оборачиваясь и видя, как его лицо светится от веселья. — Что смешного?

Его искрящиеся багровые глаза смотрят на меня сверху вниз, и он почему-то заставляет нас остановиться.

— Не хочу портить сюрприз сегодняшних празднеств, но скажу лишь, что тебе не стоит забывать: всё это — лишь иллюзия. Ты видела, как всё выглядело без магии в Цирке; по своей сути здесь всё в точности то же самое. Всё по-прежнему гниёт, а если присмотреться внимательнее…

Нокс тянет меня по дорожке к фонтану, но стоит нам подойти ближе, как от моего веселья и игривости не остаётся и следа.