— Что? В чём дело?

— Ответ, — выпаливает он. — Всякий раз, когда я пытаюсь поразмыслить о мотивах Деймона, с моим разумом происходит то же самое, что и тогда, когда я пытаюсь вспомнить детали той ночи, когда умерла твоя мать.

Я наклоняю голову.

— В смысле?

— Деймон стоит за моей потерей памяти, — уверенно заявляет он.

— С чего бы ему красть или изменять твои воспоминания? Разве вампир способен на такое?

Нокс качает головой.

— Нет. — Он поворачивается ко мне, колеблясь. — Но ведьма — способна.

Я фыркаю.

— Да, ну, не хотелось бы приносить дурные вести, но вы, ребята, убили последнюю ведьму. Я знала, я видела, как она умирает. Если только ты не хочешь сказать, что вы всё поняли совершенно не так и где-то там есть ещё одна.

Нокс запускает руку в волосы.

— Но откуда нам знать, что Егор вообще убил твою мать?

— Что ты сейчас сказал? — переспрашиваю я, хотя слышала его более чем отчётливо.

— В ту ночь наши воспоминания подверглись вмешательству, это очевидно, Дэнни, а что, если…

— Даже не вздумай, — обрываю я его.

Он не может этого произнести. Потому что, если он это сделает, это вдохнёт жизнь в надежду, которую я похоронила давным-давно.

— Что, если твоя мать не мертва? Что, если это она — та ведьма, которая дирижирует всем этим?

На меня словно вылили ушат ледяной воды. Я сжимаю простыни на груди. Мне нужна одежда. Мне нужно выйти.

Я выбираюсь из постели и начинаю одеваться. Натягиваю другой чёрный свитер — с высоким воротом и золотой вышивкой, деликатно сплетённой вдоль ключиц, — и пару чёрных джинсов.

— Что ты делаешь? — спрашивает Нокс, но разум отказывается связывать мысли в нечто вразумительное. Я знаю лишь то, что такого поворота я точно не ожидала. — Дэнни, стой.

Я слышу, как он возится со своей одеждой, но я слишком занята поисками сумки с кольями.

— Дэнни. Дэнни, послушай меня.

Его руки обхватывают мою талию и разворачивают к себе. Я не могу поднять взгляд.

— Посмотри на меня.

— Нет. — Я сверлю взглядом его рубашку, рассеянно замечая, что он застегнул пуговицы неправильно. — Я не могу смотреть на тебя или говорить. Потому что мне страшно. Мне так, чёрт возьми, страшно от того, что мне всю жизнь лгали, и что это было… всё было зря. Боль, страдания, одиночество.

Горячие слёзы бегут по лицу. Горло перехватывает спазмом.

— У всего есть смысл. Всегда, Дэнни.

Я фыркаю в ответ на его позитивный настрой.

— Мы даже не знаем, правда ли это. Это просто догадки. Но я говорю тебе: ты не одна, больше не одна. Что бы ты ни захотела сделать, я помогу тебе. Если это значит, что мы пойдём на завтрак и начнём пытать их одного за другим ради информации, я сделаю это, и глазом не моргну.

Я наконец смотрю на него.

— Ты бы сделал это со своей собственной семьёй?

— Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Ты веришь, что ты в ловушке, обречённая исполнять мою волю, как мне вздумается, но это у меня на шее ошейник, и только ты держишь поводок.

Впервые с момента нашей встречи я не сомневаюсь в его словах.

— Тогда помоги мне, Нокс. Помоги мне узнать правду.

Он кивает, его взгляд уже где-то за тысячу миль, в поисках плана.

— Для начала, мы должны действовать спокойно. Выждать время. Если это правда, если смерть твоей матери была лишь фальсификацией, то те, кто в этом замешан, не знают, что мы их подозреваем. Мы должны использовать это в своих интересах. Особенно когда дело касается Деймона. Он хочет нашей помощи в избавлении от Егора, так что я думаю, нам стоит подыграть ему и посмотреть, куда нас это приведёт. — На его губах играет усмешка. — Что думаешь?

Кажется милым, что он ищет моего одобрения. Пока что мой план состоял в том, чтобы вогнать кол в того, кто несёт ответственность, а потом задавать вопросы.

— Хороший план, — наконец отвечаю я, заставив его попотеть несколько мгновений.

— Хорошо. А теперь надень что-нибудь привлекательное. Нам нужно впечатлить двор, пусть все знают, что болтовня до добра не доводит.

ГЛАВА 24

ДЭННИ

Похоже, сегодня в вампирском мире важный день.

И мой наряд совсем ему не соответствует.

Нокс нарядил меня в лосины для йоги и обтягивающий топ, что крайне далеко от общей готической эстетики этого мира. Но сегодня в банке крови «день эндорфинов», поэтому, согласно контракту о Связывании, Фамильяры обязаны обеспечить людям «уникальный опыт».

Всё, чего мне хочется — это спрятаться под одеялом и попытаться привести в порядок мысли о том, действительно ли моя мать мертва, но увы… Если я хочу узнать истину, придётся играть свою роль.

Сегодня мероприятие ведёт Меган. И, судя по всему, её способ сделать кровь вкуснее для вампирского населения — это урок йоги.

— Знаешь, я тут подумала: клянусь, Меган владеет студией пилатеса в городе, — говорю я Ноксу, пока мы направляемся к арене — впервые с момента ритуала Связывания. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как меня магически привязали к нему?

— Пилатес? Это что-то по-итальянски?

Я морщу нос.

— Ты серьёзно не знаешь, что такое пилатес?

Он пожимает плечами, и упругие мышцы его плеч под чёрной футболкой на мгновение отвлекают меня мыслями о том, как эти плечи ходили ходуном надо мной с каждым его толчком. Я часто моргаю, облизывая губы, пока слюна не стекла с подбородка.

— Это вид упражнений. Хотя йога, думаю, больше похожа на медитацию. Я не особо этим занимаюсь. Считается, что это полезно для разума, тела и души.

Нокс фыркает.

— Если бы у меня была душа, сомневаюсь, что ей понравилось бы быть единой с моим разумом.

Солнце ослепляет, но всё равно не греет лицо так, как должно. Я обхватываю себя руками, входя на арену. Это открытое пространство по-прежнему меня волнует. Трибуны заполнены сотнями, если не тысячами людей. Сад на месте, но он уже не такой яркий, как во время ритуала. Песок начинает проглядывать сквозь траву, цветы и деревья потемнели.

Они умирают? Или изначально были ненастоящими?

Я добираюсь до своего коврика, копируя остальных Фамильяров: сажусь на самый край, скрестив ноги. В тишине перед началом занятия сквозь меня проходит слабый импульс магии. Я игнорирую его. Сейчас не время для… ну, чего бы там ни хотела магия. По сути, я сейчас просто человеческий сосуд, но чего не знают магия и узы, так это того, что я упряма донельзя.

— Приветствую всех. Для меня честь вести сегодняшнее занятие. — Меган кланяется аудитории, их глаза с голодным блеском блуждают по ней. Не понимаю, чего она добивается, ведь это тоже самое, как если бы она проводила занятие обнажённой. Зрители ни в чём не участвуют и ничего из того, что подготовила Меган, не выглядит опасным… или захватывающим.

Пятёрка Великих заняла места в первом ряду, облачённая в тяжёлые придворные мантии. Попивая кровь из кубков, они пожирают глазами Меган. Они ждут, что же она им предложит.

Ну, все, кроме Нокса. Он пялится на меня. Точнее, на мою грудь. Я закатываю глаза.

— Давайте начнём! — объявляет Меган. — Все, давайте начнём с приветствия солнцу.

Я следую её указаниям, размышляя, поможет ли мне осознанность, когда твёрдо ставлю ступни на пенопластовый коврик и складываю ладони перед грудью, как она просит. Мы проходим через позы, что требует куда больше концентрации, чем я думала. Другие Фамильяры, кажется, скользят в потоке после всего одного круга инструкций Меган, но мои ноги и руки живут своей собственной жизнью.

Поза горы, поза с руками вверх, наклон вперёд… Планка — единственное, что у меня получается хоть сколько-нибудь сносно, спасибо обучению в полицейской академии. От новобранцев требовалось удерживать эту позу и держать мышцы кора в напряжении чертовски дольше, чем заставляет нас Меган. Как только я запоминаю последовательность, мысли начинают блуждать, но тело повторяет движения на автомате.