— Расскажи мне, пожалуйста. Мне нужно знать, кто виновен в смерти моей матери.

Она тепло улыбается, в её глазах блестят слёзы. Я в замешательстве смотрю на неё.

— Всё это ради того, чтобы узнать, что с ней случилось? — с недоверием спрашивает она, словно не может в это поверить.

— Д-да. Я посвятила свою жизнь поискам её убийцы. Прошлой ночью я узнала, что история, которую помню я, и история, которую помнит Нокс… не совпадают. Мне нужно знать почему, Бетти, так что, если ты помнишь хоть что-то о той ночи, ты должна мне рассказать. Пожалуйста.

Она стирает со щёк вырвавшиеся слёзы.

— Простите. Вы напоминаете мне моего собственного ребёнка, которого я потеряла. — Её голос затихает, пока она берёт себя в руки. — Материнская любовь — самое могущественное из всех чувств, знаете ли? Есть кое-что, что может вам помочь, но я не лучший человек, чтобы об этом спрашивать. Мой Господин велел мне держать его действия в ту ночь в секрете.

Я слегка обмякаю от облегчения, а затем ощетиниваюсь от её невысказанного предположения.

— Нокс не разозлится, если ты мне расскажешь.

Она качает головой.

— Нокс не был моим создателем. Он господин, но не мой Господин.

Мой разум идёт кругом от этой новой информации.

— Тогда кто это был, Бетти? Кто тебя обратил?

Я так близко, я чувствую это.

Она шмыгает носом и наконец смотрит мне в глаза.

— Деймон. Вам нужно поговорить с Деймоном.

В моей груди распускается амарантовый цветок надежды — невидимый глазу, но оттого не менее ощутимый, по мере того как моя цель вспыхивает с новой силой.

— Отведи меня к нему. Прямо сейчас, блять. — Я вскакиваю на ноги, и моя поспешность пугает Бетти.

— Не думаю, что Квартал Бешеных — подходящее место для вас, — предупреждает она.

— Да вы, должно быть, шутите.

Мы обе резко оборачиваемся и видим Селесту, стоящую в дверях с тяжёлой стопкой фолиантов в руках. Острым каблуком она захлопывает за собой дверь. В её багровых глазах полыхает ярость.

— Пожалуйста, проходи, чувствуй себя как дома, — язвлю я. Жёсткие красные глаза сужаются в мою сторону.

— Он оставил тебя на сколько, на час? А ты уже просишь прислугу отвести тебя туда, куда Фамильярам вход воспрещён?

Я закатываю глаза на её тон.

— Слушай, Нокса здесь нет, так что можешь бросить эти замашки телохранителя. Оставь нас в покое и сделай вид, что никогда не слышала этого разговора. — Я поворачиваюсь к Бетти. — Далеко это отсюда? Квартал находится в замке?

Она качает головой, но громкий стук — Селеста бросила книги на стол у окна — заставляет меня снова переключить внимание на неё.

— Серьёзно, просто уйди.

— С какой стати тебе туда идти? Теперь ты практически особа королевских кровей!

Магия раздражённо запульсировала под моей кожей.

— Думаешь, мне не насрать? Моя жизнь стоит куда больше, чем просто быть игрушкой Нокса на тот срок, что суждено пробыть здесь.

Напряжение в комнате достигает неприятного пика, пока Селеста покусывает щёку изнутри.

— Я не какая-то красивая птичка, чтобы держать меня в клетке. И если уж я особа королевских кровей, то ты не вправе отказать мне. Так что я отправляюсь в Квартал Бешеных, с твоим разрешением или без.

Селеста обречённо вздыхает.

— Ладно. Но позволь мне хотя бы пойти с тобой. То, что Бетти ведёт себя цивилизованно, вовсе не означает, что остальные такие же.

В её гранатовых глазах проскальзывает тень угрозы. Немое предупреждение.

— Хорошо, — соглашаюсь я и стремительно направляюсь к гардеробу, хватая первые попавшиеся брюки. Сейчас не время для платьев и легкомысленных юбок с оборками. Я должна быть готова ко всему.

Словно в ответ, в нижнем ящике гардероба что-то с грохотом перекатывается.

— Что это? — спрашивает Селеста, но я ничего не отвечаю.

Внутреннее чутьё натянуто как струна. Я уже знаю, что там лежит. Магия услышала меня и дала желаемое, даже несмотря на то, что мы находимся далеко от комнаты желаний. Я выдвигаю ящик, и — как я и ожидала — к передней стенке с глухим стуком скатывается целая охапка кольев.

— Какого хрена? — бормочет Селеста, вставая рядом и заглядывая мне через плечо.

Уголки моих губ дёргаются в лёгкой полуулыбке. Магия жаждет, чтобы я убила их всех.

ГЛАВА 20

СЕЛЕСТА

Недооценить Дэнни было моей первой ошибкой. В этой женщине кроется многое: решительность, упрямство, несгибаемая стойкость.

Спрятав колья в старую потрёпанную сумку — чудесным образом обнаружившуюся в ящике гардероба прямо под тем, где лежало оружие, — мы втроём пробрались сквозь городские улицы, спускаясь в самые трущобы нашего мира.

Даже прожив здесь больше века, я так и не смогла привыкнуть к этому запаху: вонь гниющей плоти и застоявшейся крови, глоток которой способен убить на месте даже сильнейшего из вампиров. Булыжники мостовой покрыты жуткими ржавыми пятнами — следами беспорядочных и грязных нападений Бешеных; в этом Квартале единственным звуком осталось лишь эхо наших собственных шагов. По обе стороны улиц тянутся вереницы домов, совсем как в верхней части города, но здесь нет ни оживлённых лавок, ни болтливых горожан — все окна небрежно заколочены обломками досок и ржавыми кусками металла. Солнечный свет сюда попросту не пробивается, погружая трущобы в зловещую обсидиановую тень.

Это место — самый плохо скрываемый секрет Великих, и я знаю, что Дэнни слетит с катушек, когда узнает, что на самом деле творится в этих низах. Люди и низшие вампиры, неугодные магии, в конечном итоге оказываются здесь и погибают, растерзанные с невообразимой жестокостью. Одичавшим Бешеным ни к чему столовые приборы: своими длинными когтями и острыми как бритва зубами они рвут человеческую плоть, чтобы добыть пропитание, необходимое им для выживания. Человеческий страх не отравляет их так, как нас. Из-за жуткой генетической мутации они куда опаснее любого другого вампира в этом городе.

По спине пробегает дрожь, стоит лишь вспомнить тот день, когда Нокс впервые привёл меня сюда. Он был в бешенстве из-за моей… оплошности. Я и раньше видела мужскую ярость, но это было нечто совершенно иное. Нокс волок меня сюда за светлые волосы, а его отец не проронил ни слова, лишь молча вышагивая в паре метров позади. Именно в тот момент я осознала, что в этом мире всем на всё наплевать. Я смотрела на Киприана и умоляла спасти меня от гнева Нокса, но он даже не поднял на меня глаз — словно ожидал, что и его самого постигнет та же кара.

Нокс в ярости швырнул меня в первый попавшийся тёмный дом. В те времена Бешеных было совсем немного. Магия всё ещё была сильна, обращение новых вампиров, как правило, проходило гладко. Но лишённые разума, изголодавшиеся Бешеные, запертые в том доме, всё равно начали кружить вокруг. В тот день я смирилась со своей участью. С тем, что они меня сожрут.

Но, каким-то чёртовым чудом, Нокс передумал и вместо этого обрёк нас всех на жизнь в этом мире без единой капли магии.

— Ты мало того что трахнул моего Фамильяра, так ещё и обратил её, хотя я предельно ясно дал понять, что хочу вернуть её в мир людей! — процедил Нокс сквозь стиснутые зубы, обращаясь к Киприану, который молчал и не проронил ни слова в оправдание нашего поступка той ночью. Он запросто мог бы сдать меня, признаться Ноксу, что я — искусная интриганка, обманом заставившая его сделать это, ведь на самом деле я отчаянно хотела остаться.

Одно лишь это воспоминание воскресило всё то всепоглощающее чувство вины, что я испытала той ночью.

— А теперь я должен сидеть и смотреть, как ты щеголяешь ею прямо у меня перед носом? — Он был вне себя от ярости, меряя шагами пространство, словно не представлял, что с нами обоими делать. — Я не стану мириться с подобным существованием. А вот вы — будете. С меня хватит. Я больше не стану плясать под дудку магии и подчиняться вам.