Я резко вдыхаю:

— Господи, звучит как-то чересчур.

Нокс смеётся; настороженность в его глазах исчезает, когда он встаёт передо мной. Он подносит запястье ко рту и прокусывает кожу; его тяжёлый взгляд бросает мне почти открытый вызов. На месте небольшого пореза выступает кровь и он предлагает мне сделать глоток. От слабости и жажды во рту мгновенно скапливается слюна.

— Давай. Она твоя. Я принадлежу тебе в той же мере, в какой ты принадлежишь мне.

Те жалкие крохи самообладания, что у меня ещё оставались, рассыпаются в прах от его слов, а узы взрываются хаотичным безумием. Потребность в его крови невыносима — эта тяга настолько мучительна, будто горло дерут наждачной бумагой. Сопротивляться бесполезно. Даже найди я в себе моральные силы отвести взгляд, вид его крови действует как магнит, грозящий покарать, если я не поддамся.

Если я не выпью её, то не выживу. Не найду убийцу матери.

Я жадно обхватываю губами его запястье и пью. Тепло разливается по телу, заполняя меня до краёв, так что я буквально таю в его руках. Он стонет, но я не могу разобрать, от наслаждения или от боли. Ответ приходит сам собой, когда его зубы глубоко вонзаются в мою шею.

Если я считала, что наш обмен во время ритуала Связывания был умопомрачительным, то, по сравнению с этим моментом, он кажется блёклым. От каждого прикосновения по коже пляшут электрические искры. Его губы скользят по моей шее мягче шёлка. Жажда мести улетучивается, оставляя после себя лишь похоть и голод. Голод по нему, голод по крови.

Я хочу больше.

Словно прочитав мои мысли, Нокс импульсивно хватает меня за бёдра и приподнимает. Моя спина врезается в столбик кровати с такой силой, что я слышу треск дерева. Но мне снова совершенно не больно. Наконец его губы накрывают мои в обжигающем порыве экстаза. Его язык по-хозяйски проникает мне в рот, подчиняя. Я чувствую лишь вкус крови — моей, его, неважно — и жадно поглощаю каждую каплю. От прикосновений к обнажённой коже остаётся палящий жар. Опираясь на столбик кровати, я трусь о него, обхватив ногами за талию, — желая большего, нуждаясь в большем.

— Дэнни. — Его низкий, хриплый голос лишь усиливает возбуждение, делая меня ещё более влажной. Тяжело дыша, он отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. — Скажи, что хочешь этого. Что понимаешь, что значит твоё «да». Ты будешь привязана ко мне не только чарами.

По его губам размазана кровь — моя кровь, наша кровь. Я грубо дёргаю его на себя, заставляя снова меня поцеловать.

— Ты твердишь, что плохой парень, но я вижу совершенно иное. — Пуская в ход зубы и язык, я прокладываю путь от его губ вниз, к челюсти. — Я вижу того, кто пошёл против всех, чтобы спасти женщину, которую едва знал, даже несмотря на то, что она пыталась его убить.

Правда срывается с губ сама собой. Нокс приподнимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— А ты всё ещё хочешь меня убить? — спрашивает он.

— Нет. Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Я хочу рассказать ему о том, какой одинокой была моя жизнь; признаться, что близость и поддержка — это то, чего я, сама того не ведая, всегда желала больше всего на свете. Но сказать ему об этом — значит отдать преимущество в его руки.

Ноксу не требуются дополнительные уговоры. Всё ещё вжимая меня в столбик кровати, он запускает руки под лохмотья моей юбки и хватает бельё. Один резкий рывок и ткань рвётся надвое, а лоскуты летят на пол. Он подаётся вперёд, прижимаясь своей грудью к моей, чтобы впечатать ещё сильнее, пока расстёгивает и сбрасывает брюки. Столбик кровати протестующе скрипит.

Его горячий язык дразняще скользит по следу от укуса на моей шее.

— Последний шанс.

— Заткнись и трахни меня.

Он смеётся прямо мне в шею, а я понимаю, что с готовностью пошла бы на убийство, лишь бы услышать этот звук снова. Крепко обхватив мои бёдра, он пристраивается у моего входа. Предвкушение нарастает, первобытный жар разгорается во мне, подобно лесному пожару. Узы внутри меня свирепеют. Подстёгивают взять всё в свои руки, податься бёдрами навстречу и насадиться на него. Но Нокс не даёт мне такой возможности. Он толкается внутрь — так глубоко, что становится больно; звёзды, краски и кровь застилают зрение, когда я со стоном выдыхаю его имя.

Он трахает меня жёстко, каждый толчок — словно клятва верности. Я отвечаю на каждое его движение. Заглянув ему в глаза, я точно знаю, кто он. Принц вампиров, моя чёртова пара. Покой для моей бури и всего, что кроется между. Наши миры наконец-то сходятся воедино; столбик кровати с треском ломается, я падаю навзничь на мягкий матрас. Не обращая внимания на поломку, я сосредоточена лишь на нём и на том наслаждении, которое он так охотно дарит. Каждый раз, когда он достаёт до того самого местечка внутри меня, я выгибаю спину, упиваясь этим чувством. Впервые в жизни я отпускаю контроль.

Нокс заводит мои запястья над головой и вжимает их в матрас, пока его темп замедляется, а бёдра трутся о мои. Я сильнее обхватываю его ногами, притягивая ближе, впуская в себя так глубоко, как даже представить не могла. Пылающий жар сменяется покалывающим давлением. Приближаясь к пику, я чувствую, как узы наконец-то замыкаются. Словно золотая нить жизни, укреплённая нашей связью. Она обнимает нас обоих, наполняя тела силой. Сливая нас воедино. Нокс вонзает в меня зубы, а я срываюсь за край пропасти; мой восторженный крик эхом разносится по комнате. Спустя считанные секунды он следует за мной, изливаясь внутри, пока губы всё так же намертво впиваются в мою шею.

Это больше, чем наслаждение; это абсолютное блаженство.

Обессилев, Нокс наконец отпускает мои руки и наваливается на меня, положив голову на грудь. Он не двигается и не встаёт, но я ловлю себя на мысли, что совершенно этого не хочу. Усталость грозит растворить всё это в сонной дымке. Я пытаюсь сосредоточиться, вспомнить все те причины, по которым вообще здесь оказалась. Но не могу. Я не вижу ничего, кроме него. Кроме нас.

«Бороться больше нет смысла», — с удовлетворением шепчут узы, но на этот раз я с ними согласна. Я позволяю триумфу от того, что покорила его и сделала своим, поглотить меня без остатка. Позволяю своим пальцам очерчивать мышцы на его руках, впервые изучая его целиком и поражаясь тому, что искры между нашей кожей теперь кажутся скорее сытыми, нежели безумными. Так вот каково это — чувствовать себя в безопасности и быть умиротворённой?

Я отдаюсь сну; тяжесть его тела и ровное дыхание утягивают меня глубоко во тьму. Плевать, даже если я больше никогда не проснусь. После такого оргазма я умру нереально счастливой женщиной.

ГЛАВА 6

НОКС

Я просыпаюсь и понимаю, что всё ещё нахожусь глубоко внутри Дэнни. Я хочу проводить так каждое утро до конца своей проклятой жизни. Скрепление связи после целой вечности искушений стало поистине великолепным. Никакое изучение древних писаний не смогло бы меня к этому подготовить. Я наконец-то снова цел, хотя и не думал, что мне вечно не хватало какой-то части себя.

У меня и раньше были жадные до крови Фамильяры, но ни один из них не шёл ни в какое сравнение с Дэнни. Её жажда моей крови — и моего члена — просто ненасытна. Она довела меня до полного изнеможения, но я бы не посмел жаловаться. Чего бы не захотела моя пара, то она и получит. Узы с каждой секундой напоминают мне, что я нахожусь на этой земле лишь для того, чтобы доставлять ей удовольствие. И даже теперь, когда связь скреплена, мне всё равно кажется, что этого мало. Я хочу забраться под её кожу и остаться там, чтобы мы могли разделить нечто большее. Не думаю, что мне вообще когда-нибудь будет её достаточно.

Честно говоря, эта мысль пугает.

Я ужасный человек, творящий сомнительные вещи. А теперь, когда узы пары сформировались, всё лишь усилилось. Я ловлю себя на мысли о том, где мог бы провести черту, но понимаю, что для меня не существует границ, когда дело касается Дэнни. Ради неё я действительно готов абсолютно на всё. Я больше не принадлежу вампирскому двору, ожидающему нас несколькими этажами ниже в замке. Я принадлежу только ей.