Это несправедливо, всё это совершенно несправедливо — раз за разом крутится в голове, пока я чувствую, как всё ускользает на задворки сознания. Я прижимаюсь к нему сильнее, словно в последний раз ощущаю хлопок его рубашки под кончиками пальцев.

А затем внутри меня расцветает странное, искрящееся свечение. Поначалу я принимаю это за проявление уз, но они всегда ощущались скорее как внутреннее притяжение, а не искры. Оно сильное, сильнее нашей связи. Нечто, не разделённое с Ноксом, часть исключительно меня самой. Словно тот момент, когда я впервые услышала Paramore. Оно безупречно отзывается в каждой клеточке мозга.

Нокс замирает, но продолжает держать меня стальной хваткой. Боль отступает. На её месте растекается тепло. Нет, не тепло — скорее импульсы. Я открываю глаза и вижу, что очертания окружающего нас мира обрели невероятную чёткость. Слегка отстранившись, я встречаюсь с Ноксом взглядом.

— Она ушла. Боль просто исчезла.

Его плечи расслабляются, а сквозь слёзы, которые он так отчаянно сдерживал, в багровых глазах проступает слабый блеск.

— Ты узнаёшь меня? — спрашивает он, словно сам себе не веря.

— Да, — выдыхаю я.

А затем его губы накрывают мои — нежно, но в то же время властно. Искрение усиливается, пока узы пульсируют у меня внутри. Я касаюсь его лица, прикасаюсь к нему везде, куда только могут дотянуться руки. Мне страшно, до одури страшно, что в любую секунду я снова всё забуду. Это настоящее безумие из сплетённых языков и радостного облегчения. Знакомые искры, вспыхивающие при каждом соприкосновении нашей кожи, мгновенно превращаются в пламя. Это больше похоже на непредсказуемый удар тока.

Я хочу его, он мне нужен. Он нужен мне весь, прямо сейчас.

Искры тухнут. Нокс морщится и отстраняется, разрывая наш страстный поцелуй.

— Что такое? — спрашиваю я, когда он, пошатываясь, пятится назад. — Нокс?

Его кожа стремительно мертвеет. На мраморно-белом лице проступают синие вены. Я смотрю, как они пульсируют и вздуваются прямо на глазах, словно извилистые корни многовекового дерева, расползаясь по его шее, затем по лицу, пока наконец не скрываются под иссиня-чёрными волосами. Багровые глаза едва не вываливаются из орбит, полные шока и ужаса, а лицо синеет. Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но не может сделать и вдоха. Он тянет ко мне руки, но всё, что я могу, — это беспомощно наблюдать, пригвождённая к месту собственным страхом.

— Нокс? — всхлипываю я, когда он падает передо мной на колени.

Этот глухой стук бьёт наотмашь, словно кулаком: звук, который я не хотел бы слышать больше никогда в жизни. Из его глаз струится кровь, пока он смотрит на меня снизу вверх. Затем из носа. Изо рта и ушей. И это не жалкие струйки, а неумолимая кровавая река.

Я кричу, от этого леденящего душу звука соседи наверняка с секунды на секунду вызовут службы. Наконец сбросив оцепенение, я бросаюсь к нему. В ту же секунду, когда Нокс безвольно оседает на пол, в комнату врывается Селеста.

Узы бьются в агонии, а затем это чувство исчезает.

Никакого искрения. Никакого притяжения.

И лишь когда всё внутри меня затихло, я поняла, что Нокс мёртв.

ГЛАВА 13

ДЭННИ

Наши дни

— Чёрт возьми. У нас и правда совсем не осталось времени, — произносит Селеста, пинком переворачивая Нокса на спину. Его прекрасные багровые глаза остекленели и смотрят в пустоту.

Всепоглощающее горе раскалывает мою душу пополам и я падаю на колени рядом с его безжизненным телом. Беру его голову в руки, кладу себе на колени и начинаю тревожно раскачиваться из стороны в сторону.

— Он мёртв, Селеста! — всхлипываю я. — Кажется, это сделала я. Думаю, это я его убила.

Стуча каблуками по паркету, она подходит и встаёт прямо за моим левым плечом.

— Он не мёртв.

Услышав её почти скучающий тон, я вскидываю взгляд на её лицо. Искрение возобновляется, когда горе уступает место гневу.

— Нет, мёртв.

— Проклятье, а она говорила, что так и будет. — Селеста садится на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне.

— О чём ты, блять, говоришь? — рычу я, крепче прижимая к себе тело Нокса и изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что его кожа холодеет с каждой секундой.

— Мы ещё не дошли до этой части истории. Я не хочу вываливать на тебя всё сразу. Но хорошая новость в том, что ты не убила Нокса. Единственное, что может его убить — кол в сердце или огонь.

Я вгляделась в её лицо в поисках лжи, но не нашла ни единого признака.

— Однако, думаю, ты вынесла ему мозг. Буквально. То, что течёт у него из носа, подозрительно похоже на мозги.

Я поморщилась, ненавидя себя за то, что вообще причинила ему боль, даже если он и умер не по-настоящему.

— И что нам делать? Просто сидеть здесь и ждать?

Селеста вяло поднимает его руку и бесцеремонно бросает её обратно на пол.

— Ага. Как насчёт того, чтобы я принесла тебе выпить, пока ждём? Тебя наверняка мучает жажда.

При одном лишь упоминании об этом моё горло начинает жечь.

— Ладно, но думаю, нам придётся пропустить часть истории и забежать вперёд. Мне нужно понять, как я только что это сделала.

Селеста мешкает, бросая взгляд на Нокса.

— Вообще-то, думаю, этот разговор тебе стоит провести с ним. Я не имею права тебе рассказывать. — Я слежу за ней взглядом, пока она поднимается. — Пойдём, он придёт в норму примерно через час. Сначала его телу нужно регенерировать, а это не самое приятное зрелище. Не стоит тебе расстраиваться ещё сильнее.

Я морщу нос. Я не из брезгливых, но думаю, вид его мозгов, заползающих обратно в череп, может стать для меня последней каплей. Кивнув Селесте, я осторожно опускаю голову Нокса на пол и только потом встаю. Приглаживаю его тёмные волосы, словно это хоть как-то исправит то кровавое месиво, что размазано по его лицу.

— Можешь хотя бы намекнуть? — спрашиваю я, следуя за ней из спальни в коридор, ведущий на кухню.

— Нет. Эта странная затея — рассказывать тебе твою же историю, а не заставлять вспоминать всё самой — вроде бы работает, так что пока будем придерживаться её. Не хочу, чтобы в итоге ты снова начала называть меня Клэр.

Она не оборачивается, продолжая идти на кухню.

Однако, стоило мне войти в это уютное помещение, как на меня обрушились воспоминания о Клэр. Старшая сестра-защитница, которая смотрела со мной девчачьи фильмы. Этот диван повидал так много: смех, радость, любовь. То чувство родства, которого я никогда не испытывала в своей жизни, движимой жаждой мести. Я не могу не скорбеть о ней хотя бы немного. Когда-то всё это могло бы стать моим. Я могла бы просто задвинуть свою вендетту в долгий ящик и жить нормальной жизнью.

Но принятые решения привели меня к Ноксу, а я бы ни за что на свете этого не изменила.

— Селеста, я хочу сказать тебе кое-что, пока мы одни.

От этих слов она резко поворачивается ко мне. Огромные, остекленевшие красные глаза, больше не скрытые контактными линзами, которые она носила каждый день, внимательно изучают меня, сосредоточенно ловя каждое слово. (одно предложение)

— Спасибо, — говорю я, сглатывая подступивший к горлу ком.

Селеста хмурится.

— За что?

— Пусть всё это было лишь игрой, мне нравилось проводить с тобой время. Да, без воспоминаний о Ноксе меня не покидало чувство, будто в моей жизни чего-то не хватает, но я была счастлива. Более того — умиротворена. И всем этим я обязана тебе и твоему умению дарить мне чувство безопасности, любви. Так что спасибо за то, что была лучшей фальшивой старшей сестрой, которой у меня никогда не было.

Селеста двигается быстрее, чем способен уловить взгляд, и сгребает меня в такие крепкие объятия, что, кажется, сейчас вытрясет из меня душу. Чёртова сверхчеловеческая вампирская сила.