ДЭННИ

Гудение магии, которое я ощущала, проходя через сердце замка, было лишь жалким шёпотом в сравнении с тем, что окутало меня в комнате желаний. Как же быстро её прикосновение превратилось из нежной ласки в безжалостную атаку на мои нервные окончания. Она проникала глубоко, пока ярость поглощала все остальные доступные мне эмоции. Её ядовитая хватка просачивалась в вены, принуждая убить Нокса. Отбросить голос разума и покарать его за каждую ложь, за каждую манипуляцию. За оскорбление моего рода.

Но я не смогла. Подобная ярость напугала меня так сильно, что я с трудом смогла удержать контроль над тем, кто я на самом деле.

А теперь в мои сны вплетаются светящиеся щупальца аметистового цвета. Я иду по тропе, впереди которой — развилка на три пути. Два из них скрыты в тумане, но один сияет, словно маяк; пурпурные прожилки расползаются по кирпичам под моими ногами. Мощь вибрирует во всём теле, когда я выбираю этот путь. Чувство беспомощности смывает волной, а цель становится кристально ясной.

Пробуждение без Нокса, мягко говоря, выбило из колеи. Узы скулят от нехватки… ну… его. Слегка измятые простыни рядом со мной и его слабый аромат — единственные признаки того, что он вообще здесь был. Моя рука заскользила по его половине кровати и глубоко внутри кольнуло разочарование, когда кожа коснулась холодной ткани.

Я оглядываюсь, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме отсутствия Нокса, и замечаю, насколько на самом деле безлика его комната. В ней есть всё необходимое, но ничего, что выдавало бы хоть что-то о нём самом. Ни книг, ни фотографий. Комната обставлена мебелью и декором, но напрочь лишена индивидуальности и смысла. Просто застывшая трещина, отражающая пустоту, которую он, должно быть, чувствует за своим непроницаемым, как у статуи, лицом.

Я с силой, почти ожесточённо, тру лицо ладонями.

— Почему бы тебе просто не смириться с тем, что он мудак и не перестать хандрить? — произношу я вслух. Я схожу с ума, я просто знаю это. Всё дело в этом месте — отсутствие часов, или то, как солнце восходит и заходит, а дни кажутся бесконечными. Всё вокруг фальшиво и неподвижно — иллюзия величия. Интересно, сколько времени осталось бы у этого мира, если бы меня не забрали в качестве Фамильяра?

В дверь тихо стучат, а следом раздаётся дружелюбный голос:

— Мисс Дэнни? Это Бетти. Я пришла помочь вам одеться.

На моём лице расплывается искренняя улыбка. Я сползаю с кровати, делая мысленную пометку поблагодарить Нокса за то, что он снял с меня то безумное платье, пока я была в отключке.

Я распахиваю дверь — пожалуй, даже слишком нетерпеливо, желая увидеть знакомое лицо, которое не жаждет насадить мою голову на пику где-нибудь в этом жутком дворце. Широко улыбнувшись, я приветствую Бетти дружелюбным «Привет!» и жестом приглашаю её войти.

— Вы сегодня вы в на удивление приподнятом настроении, — замечает она, занимая своё привычное место за большим туалетным столиком и раскладывая кисти с косметикой. — Полагаю, вы насладились вчерашним торжеством?

Красные глаза Бетти до краёв наполнены озорством, и я готова поклясться, что она поиграла бровями, хотя под толстым слоем зелёной чешуи на её лице это трудно разобрать.

— Если бы. — Я опускаюсь в кресло перед ней, позволяя творить волшебство.

— Что случилось? — спрашивает она, начиная проводить мягкой расчёской по моим волосам.

Я прикусываю щёку изнутри, гадая, могу ли ей доверять.

— А, понимаю. Я так и знала, что вы сможете разглядеть истину за иллюзиями этого места так же, как сделали это в Цирке.

На меня накатывает волна облегчения. С ней я в безопасности.

— Когда я увидела эти песочные часы, внутри меня что-то щёлкнуло. А ощущение магии здесь просто сбивает с ног.

Я внимательно наблюдаю за ней в зеркало, но её отражение не выдаёт ничего. Её чертовски трудно прочитать.

— Я удивлена, что магия вообще сработала, учитывая, что вы охотница. — Я отметила про себя, что это не прозвучало вопросом.

Я сужаю глаза.

— Бетти, ты что-то знаешь?

Она ловит мой взгляд в зеркале, удерживая его со знакомой напряжённостью.

— Будь я на вашем месте, я бы меньше беспокоилась о том, что знаю я, и больше о том, что знают мои хозяева. Если вы хоть на секунду допускаете мысль, что они не знают, кто вы и что вы такое, то вы глупее тех дурацких огненных шаров на стенах снаружи. — Она продолжает сверлить меня взглядом, крепко сжимая расчёску своими чешуйчатыми руками.

— С чего ты это взяла? — спрашиваю я.

— Ну, подумайте сами, Дэнни, рассудите логически. Вы не то чтобы подыграли плану Нокса держать вашу ненависть к их виду в секрете. Вы намеренно проникли в их мир, разгуливали с сумкой, набитой деревянными кольями, убили Бешеного и каким-то образом сумели сломить внушение. Глупо полагать, что вы в безопасности, что они не знают, откуда вы пришли и на что способны. — В материнском жесте она легонько бьет меня по голове тыльной стороной расчёски. — Нравится вам это или нет, но вы в змеином логове. Вампиры привели вас туда, где они наиболее сильны, где они процветают, и позволили вам принять участие в Связывании. Я достаточно долго прожила среди них, чтобы заучить: они устранят любую угрозу, не задумываясь. Так что задайте себе вопрос: почему вы здесь, почему они вообще позволяют вам здесь находиться?

Я морщусь, чувствуя, как от стыда за собственную недальновидность по шее ползёт жар. Ненавижу, когда люди оказываются правы на мой счёт.

Теория Бетти попадает в самую точку — я и сама думала об этом бесчисленное количество раз. Но Бетти не знает, что мы с Ноксом — нечто большее, чем просто Фамильяр и Господин. Да, возможно, Пятёрка привела меня сюда не просто так, и, возможно, они знают, кто я и к какому роду принадлежу. И всё же, как она сказала, почему — это самая загадочная часть их плана.

— Ты всегда была такой наблюдательной? — спрашиваю я, пока Бетти снова берётся за мои волосы.

— Я здесь уже пятнадцать лет, — отвечает она. — Я была экспериментом, который пошёл не по плану, так что меня выбросили, когда обратить меня не удалось. Но я не одна такая. В городе полно других, таких же, как я. Некоторым повезло меньше — они не живут в замке, а прислуживают даже самым жестоким из Бешеных. — А я-то думала, что мне здесь тяжело. — Печальное поколение потерянных, забытых душ, от которых ожидают выживания на паре капель крови. И благодарности за ту жизнь, которую нас заставили влачить.

Я поворачиваюсь в кресле лицом к Бетти. Её глаза расширяются от моего внезапного движения.

— Ты только что сказала, что находишься здесь уже пятнадцать лет? — Пульс отбивает бешеный ритм у меня на шее.

Она смотрит на меня с осторожностью.

— Да.

— Бетти, ты помнишь хоть что-нибудь о той ночи, когда тебя привезли сюда? Все ли из Пятёрки присутствовали в Цирке?

Она быстро бросает взгляд на дверь, словно ожидая незваных гостей, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

— Да, они все были там.

Я хватаю её за руки и притягиваю к себе; её жёсткая чешуя одновременно острая и гладкая на моей коже.

— Дэнни, что…

— Ты помнишь хоть что-нибудь странное? Ты знаешь их всех уже много лет; было ли в той ночи хоть что-то, что показалось тебе неправильным?

Она выглядит встревоженной тем, насколько отчаянно звучит мой голос, но я должна знать. Я должна узнать, прав ли Нокс в своей теории, что кто-то каким-то образом изменил воспоминания всех о той ночи. Она мешкает, затем кивает. Моё сердце едва не вырывается из груди. Бетти знает правду.

Слова вырываются единым потоком.

— Расскажи мне всё, и я клянусь, что защищу тебя.

Она смеётся.

— Защитите от чего? Я уже страдаю от участи хуже смерти. Нет ничего, что они могли бы мне сделать и что имело бы значение. Моя защита — это не то, что важно.

И тут я вижу это: безошибочный проблеск человека, который ненавидит самого себя.