Дэнни шевелится подо мной, словно чувствует, что я на неё смотрю, но глаз не открывает. Её кожа выглядит здоровее, чем после ритуала Связывания, и это неудивительно: прошлой ночью она уж точно напилась вдоволь. Я тихо усмехаюсь, задаваясь вопросом, какой вампиршей она станет через год. Будет ли она оставлять за собой след из трупов, словно дикий зверь, без зазрения совести выпивая жизни невинных, чтобы утолить жажду? Или станет потягивать кровь из кубков, как остальные, изображая цивилизованность, пока каждый плетёт интриги за маской?

Мои мысли возвращаются к нашей борьбе за власть, когда мы впервые оказались в моей спальне после ритуала. Я приказал Дэнни выпить из моих вен, а она воспротивилась. Как мой новоиспечённый Фамильяр, она не должна была ослушаться прямого приказа, но всё же она это сделала. Подобное неповиновение неслыханно в истории ритуалов.

Полагаю, поход в нашу библиотеку всё прояснит. Без сомнений, можно припахать Селесту — пусть пороется в древних фолиантах, погребённых глубоко под городом. Но в данный момент я предпочёл бы зарыться поглубже в куда более интересные места.

Шаги, раздающиеся за тяжёлой дверью моей спальни, отвлекли от мыслей о самых горячих местах Дэнни. Я внимательно прислушиваюсь, пытаясь распознать ритм шагов, расхаживающих взад-вперёд по мраморному полу. Непрерывно. Ни один уважающий себя вампир не ступает так тяжело. Раздражающий ублюдок за дверью — человек. Или, возможно, нечто среднее. Чей дерзкий, сующий везде свой нос Фамильяр посмел вторгнуться в моё личное крыло?

Я мягко выскальзываю из Дэнни и укрываю её одеялом, лежавшим в ногах. Узы недовольно ворчат от потери контакта. Гнев нарастает с каждой секундой, пока моя обнажённая кожа остывает. Я бесшумно натягиваю брюки, а рубашкой даже не утруждаюсь. Пусть все видят кровь, всё ещё размазанную по моей груди, и чувствуют её божественный аромат на моей коже.

С непререкаемой властностью я распахиваю дверь, чтобы прервать это непрерывное хождение вперед-назад. Зрачки расширяются от удивления, когда Фамильяр моего отца, Джек, отпрыгивает на несколько шагов. Я ожидал увидеть за дверями своих покоев какого-нибудь безымянного слугу, а вовсе не его. Запах его страха бьёт в ноздри; подобно кислотному дождю, он обжигает волоски и оставляет мерзкий вкус во рту. Защитный механизм ритуала Связывания, призванный оберегать Фамильяров от остальных членов Пятёрки. По крайней мере, теперь я знаю, что эта часть ритуала всё ещё работает.

Связи совершенно не нравится его присутствие.

«Сверни ему шею», — рычит связь, обрётшая голос после своего завершения. — «Покажи ему, что ты уже заклеймил её и что она твоя».

— Прошу прощения, я…

Моя рука взлетает к его горлу — почти не прилагая усилий, я намертво впечатываю его тело в стену.

— И что же, скажи на милость, ты забыл у моих покоев? Мне что, наложить заклятие на всё крыло замка, чтобы всякий сброд не нарушал мой покой?

Для пущей убедительности я сильнее сжимаю его шею. Пусть в венах Джека и течёт частичка силы моего отца, но он не бессмертен. Не нужно ни деревянного кола, ни старомодного костра — стоит лишь переломить ему позвоночник и он мёртв. Первые сутки после ритуала Связывания всегда неспокойны; требуется время, чтобы обретённая сила по-настоящему улеглась. Именно поэтому у нас принято в это время ни с кем не пересекаться. Никогда не знаешь, в каком настроении окажется другой вампир, а доказательство тому сейчас ясно как день, ведь Джек отчаянно скребёт ногами в поисках опоры.

Люди — слишком хрупкие создания. Связь требует воспользоваться этим изъяном и свернуть ему шею, быстро и чётко. Джек пытается откашляться, но вместо этого лишь хрипит.

— Ладно, это уже слишком. Твой отец прислал меня, Нокс, но я не смогу ничего передать, пока ты сдавливаешь мне горло.

Его высокомерие лишь подлило масла в огонь. Связь бьётся внутри, подстёгивая сжать руку ещё крепче, вонзить ногти ещё глубже. Наказать его за то, что прервал моё тихое утро с Дэнни, ещё и любое возможное продолжение наших любовных утех. После прошлой ночи узы больше не кажутся инородным телом. Не имея ни начала, ни конца, они превратились в моё собственное порочное продолжение.

С разочарованным вздохом я отпускаю Джека, потому он с глухим стуком оседает на пол. Он растирает покрасневшую шею и в ужасе поднимает на меня взгляд. Очередная омерзительная волна страха исходит от него и бьёт по моим чувствам, словно ядовитый газ.

— У тебя пять секунд, — рычу я.

Джек кивает и поспешно вскакивает на ноги, одёргивая совершенно новую мантию. Она столь же кричащая, как и гардероб моего отца: светло-голубая шёлковая парча, расшитая золотыми узорами в виде павлиньих перьев. Но, несмотря на всю экстравагантность, в ней напрочь отсутствует благородство — явное напоминание о его месте в этом забытом богом мире. Пусть он и лучше человеческого «урожая», который сейчас обустраивается в деревне за воротами замка, Джек всё же не вампир — даже не низший. Всего лишь избранный Фамильяр, наш личный банк крови, одарённый жалкой каплей нашей силы.

— Приношу извинения за вторжение, — говорит Джек, всё ещё поправляя одежду, словно услышал мои немые оскорбления. — Как я уже сказал, твой отец послал меня передать сообщение. Он счёл небезопасным доверять эти слова бумаге.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Что бы там отцу ни понадобилось мне сообщить, это точно не сулит ничего хорошего.

— Завтра тебя ждут при дворе на официальном праздновании по поводу возвращения магии. Он велел передать, что сожалеет, что не смог выиграть для тебя больше времени. — Джек опускает глаза в пол, его голос падает до шёпота. — Он также просил, чтобы ты принял мою помощь в исследовании всего, что связано с Дэнни.

От звука её имени на губах другого мужчины моя кровь закипает. Джек продолжает, словно не замечая моего едва сдерживаемого бешенства.

— У него есть свои соображения насчёт того, кем она может быть, и он поможет, если только ты позволишь мне присоединиться.

Я задумчиво кусаю щёку изнутри. Мой отец может оказаться полезным ресурсом, но ценой моего подчинения его рушащейся короне.

— Я не принимаю приказов ни от тебя, ни от своего отца. Я работаю один или со своими самыми доверенными советниками. Передай ему, чтобы не вмешивался, иначе я начну убивать Фамильяров. — Я злорадно усмехаюсь. — И начну с тебя, Джек.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в спальню, но вижу Дэнни. Она стоит в дверях — в одной лишь моей рубашке, скрестив руки на груди, а из её небрежной причёски выбиваются дикие каштановые пряди. Она захватывает дух, даже когда изумрудные глаза полыхают яростью.

— Какого чёрта, Нокс?

Должно быть, я задел за живое. Член дёргается от мысли о том, чтобы снова жёстко трахнуть её в порыве злости.

— Любовь моя, ложись обратно в постель.

В ответ на моё предложение она лишь вскидывает бровь.

— Я слышала, как Джек упомянул исследование. Я что, Нокс, какая-то подопытная зверушка, на которой ты хочешь ставить опыты?

Чёрт подери. Я собирался всё ей рассказать и с этого момента посвящать во все дела, но между обменом кровью и тем, как я раз за разом наполнял её своим семенем, мысли о её происхождении вылетели из головы. Не лучшее начало для… чего бы то ни было.

— Прошу прощения, — быстро бросаю я Джеку, желая поскорее затащить Дэнни обратно в комнату, чтобы всё объяснить, пока те крохи доверия, что я выстроил за прошлую ночь, не обратились в пепел. — Мой Фамильяр всё ещё раздражена после того, как вчера у неё выкачали кровь на глазах у толпы.

Дэнни буквально топнула ногой:

— Не смей называть меня «своим Фамильяром». Рассказывай прямо сейчас, что, чёрт возьми, происходит, потому что я отказываюсь снова оставаться в неведении. Это как-то связано с вашей больной фантазией о том, что я вроде как какая-то избранная?

Вопросы, сплошные вопросы. Терпеть не могу, чёрт возьми, вопросы. Я потираю переносицу, забавляясь мыслью о том, чтобы перекинуть её через плечо и сожрать на завтрак — причём во всех смыслах этого слова.