Проза. Страница 180

Когда пять лет назад я впервые прочитал рассказ Николая Костомарова «Скотской бунт», имя этого историка и писателя можно было найти только в справочниках и энциклопедиях. А книги его, включая фундаментальную «Русскую историю в жизнеописаниях ее главнейших деятелей», не переиздавались. Причина — «украинский национализм», ярлык, приклеенный к Костомарову еще в дореволюционные годы, но с удовольствием подхваченный советскими исследователями. Сегодня и исторические и художественные произведения Костомарова появляются одно за другим. «Скотской бунт» — впервые в этой публикации. Впервые с 1917 года. Мое желание напечатать этот рассказ сразу же, как я, «по наводке» московского библиофила Игоря Захарова, прочитал его, укрепилось, когда обнаружилось, что даже в каталоге Ленинской библиотеки за Николаем Костомаровым такового произведения не числится. Таким образом, «Скотской бунт» — вещь, неизвестная не только широкой публике, но и специалистам, включая специалистов по отечественной литературной утопии. А ведь это — сегодня читатель имеет возможность убедиться в правильности моего утверждения классическое произведение в жанре утопии. Более того, оно предвосхитило всемирно знаменитую «Звероферму» (или «Скотный двор», «Ферму животных» — по другим переводам) Джорджа Оруэлла.

«Дар» – книга, официально считающаяся «центральным русскоязычным романом Владимира Набокова». Во всех возможных отношениях. Потому что в книге этой интеллектуальная и этическая трагедия русской эмиграции обнажена искренне и жестоко… Потому что непревзойденный «набоковский язык» доходит здесь до пределов совершенства – а порой их и превосходит. Потому что «Дар» – это шедевр.

© Художник В.МИЛАШЕВСКИЙ © Оформление художника Ю.БОЯРСКОГО © Иллюстрации. Издательство «Художественная литература»

Тема арийства, насыщенная подлинно научными исследованиями и разработками, позволяет, вопреки предвзятому мнению, расширить границы исторического самоопределения русского народа, обогатить его духовно-нравственный строй.

В работе над "Знаменитыми преступлениями" Дюма использовал подлинные документы - материалы следствия, письма, хроники, показания свидетелей тех или иных событий... В 1676 году казнью преступницы завершилось потрясшее всю Францию дело знаменитой отравительницы маркизы де Бренвилье.

Ростовский писатель, драматург, прозаик и юморист, Сергей Званцев (1893–1973) известен своими рассказами о старом Таганроге, о чеховских современниках. В книге «Были давние и недавние» собраны рассказы о прошлом Таганрога (дореволюционном, а также времен гражданской и Отечественной войн), о нравах, обычаях, быте таганрожцев — русских, украинцев, армян, греков. Приметы дореволюционного городского быта, остроумно и живописно показанные в книге, характерны не только для старого Таганрога, но и для других городов царской России. В книгу вошла также сатирическая повесть «Омоложение доктора Линевича».

У Барнса потрясающие способности перевоплощения: проникать вовнутрь и рассказывать из кожи насекомого, женщины, кинозвезды; он может быть юристом, художественным критиком, журналистом телевидения, что наводит на мысль, будто все лица постоянно присутствуют в его голове. В третьей части под видом найденных документов он даже спорит сам с собой, противопоставляя друг другу одинаково непоколебимые агрументы в обвинение и в защиту. Чем не «размножение личности», которое открывает Герман Гессе в «Степном волке»! Когда же автор наконец находит гармонию с собой-рассказчиком, его одолевает жажда глубокого анализа, желание увидеть невидимую грань, открыть ту дверь, которую другие считали входом в комнату с отходами всем известного шедевра. Каждая глава — катастрофа. В первую очередь, крушение наших обычных представлений.

Дипломат, учитель, британский пресс-атташе и шпион в Александрии Египетской, старший брат писателя-анималиста Джеральда Даррела, Лоренс Даррел (1912-1990) стал всемирно известен после выхода в свет «Александрийского квартета», разделившего англоязычную критику на два лагеря: первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана. Четвертый роман квартета, «Клеа»(1960) – это развитие и завершение истории, изложенной в разных ракурсах в «Жюстин», «Бальтазаре» и «Маунтоливе». Герои квартета, попавшие в водоворот Второй мировой войны, распутывают, наконец, хитросплетения своего прошлого и, с неизбежными потерями, делают шаг в будущее.

Первым произведением, вышедшим после присуждения Маркесу Нобелевской премии, стал «самый оптимистичный» роман Гарсия Маркеса «Любовь во время чумы» (1985). Роман, в котором любовь побеждает неприязнь, отчуждение, жизненные невзгоды и даже само время. Это, пожалуй, самый оптимистический роман знаменитого колумбийского прозаика. Это роман о любви. Точнее, это История Одной Любви, фоном для которой послужило великое множество разного рода любовных историй. Извечная тема, экзотический антураж и, конечно же, магический талант автора делают роман незабываемым. Отдав предпочтение серьезному, взрослому ученому, молодая героиня романа Фермина отвергает своего юного возлюбленного. Друг детства не кажется таким надежным, таким умным, таким рассудительным, как обладатель благородного призвания – врач Хувеналь Урбино. Вся его жизнь подчинена определенному порядку, а все мысли – поискам средства против чумы. В один момент Фермина осознает, что ошиблась, что возвышенная любовь романтичного друга была искреннем чувством, чего никак нельзя сказать о том, что испытывал ее муж. Сможет ли любовь двух юных сердец вернутся к уже повзрослевшим, умудренным опытом и прошедшим через жизненные испытания героям? Любовь во время чумы - это еще один роман о любви, которая способна преодолеть все преграды и напасти.