Проза. Страница 182

У Барнса потрясающие способности перевоплощения: проникать вовнутрь и рассказывать из кожи насекомого, женщины, кинозвезды; он может быть юристом, художественным критиком, журналистом телевидения, что наводит на мысль, будто все лица постоянно присутствуют в его голове. В третьей части под видом найденных документов он даже спорит сам с собой, противопоставляя друг другу одинаково непоколебимые агрументы в обвинение и в защиту. Чем не «размножение личности», которое открывает Герман Гессе в «Степном волке»! Когда же автор наконец находит гармонию с собой-рассказчиком, его одолевает жажда глубокого анализа, желание увидеть невидимую грань, открыть ту дверь, которую другие считали входом в комнату с отходами всем известного шедевра. Каждая глава — катастрофа. В первую очередь, крушение наших обычных представлений.

Эрве Базен (Жан Пьер Мари Эрве-Базен) — известный французский писатель, автор целого ряда популярных произведений, лауреат многих литературных премий, президент Гонкуровской академии.Роман «Анатомия одного развода» — явление незаурядное. Основная тема — это извечная проблема семейных отношений. Сюжет романа прост: разводятся супруги, долго прожившие вместе, имеющие четырех детей и вступившие некогда в брак по взаимной любви. И вдруг — развод! Повод — измена мужа...

Первым произведением, вышедшим после присуждения Маркесу Нобелевской премии, стал «самый оптимистичный» роман Гарсия Маркеса «Любовь во время чумы» (1985). Роман, в котором любовь побеждает неприязнь, отчуждение, жизненные невзгоды и даже само время. Это, пожалуй, самый оптимистический роман знаменитого колумбийского прозаика. Это роман о любви. Точнее, это История Одной Любви, фоном для которой послужило великое множество разного рода любовных историй. Извечная тема, экзотический антураж и, конечно же, магический талант автора делают роман незабываемым. Отдав предпочтение серьезному, взрослому ученому, молодая героиня романа Фермина отвергает своего юного возлюбленного. Друг детства не кажется таким надежным, таким умным, таким рассудительным, как обладатель благородного призвания – врач Хувеналь Урбино. Вся его жизнь подчинена определенному порядку, а все мысли – поискам средства против чумы. В один момент Фермина осознает, что ошиблась, что возвышенная любовь романтичного друга была искреннем чувством, чего никак нельзя сказать о том, что испытывал ее муж. Сможет ли любовь двух юных сердец вернутся к уже повзрослевшим, умудренным опытом и прошедшим через жизненные испытания героям? Любовь во время чумы - это еще один роман о любви, которая способна преодолеть все преграды и напасти.

Обнаженный, Бонд вышел в коридор и разорвал несколько упаковок. Чуть позже, уже в белой рубашке и темно-синих брюках, он прошел в гостиную, придвинул стул к письменному столу возле окна и открыл «Дерево путешествий» Патрика Лэя Фермора.Эту удивительную книгу рекомендовал ему сам М.

«Чебрець в молоці» — нова книга Н. Сняданко, в Україні публікується вперше, фрагменти друкувалися польською у варшавському часописі «Творчість». «Мені давно бракувало роману, який би нагадував про те, яким був світ у ті роки, що найважче даються до запам’ятовування. Як він пахнув і смакував, якими були доторки, рухи, жести, інтонації і вібрації, як можна було ступати, тертися і вдарятися, які знаки давалися бути побаченими… А тут так багато всього того, з чим би хотілося кохатися ще довго…» Тарас Прохасько, письменник, журналіст

Для начальной и средней школы.

Планета Натура ничем не примечательна в Империи. Натурщицы, натуристы, натурщики. Даже скучно.

Когда пять лет назад я впервые прочитал рассказ Николая Костомарова «Скотской бунт», имя этого историка и писателя можно было найти только в справочниках и энциклопедиях. А книги его, включая фундаментальную «Русскую историю в жизнеописаниях ее главнейших деятелей», не переиздавались. Причина — «украинский национализм», ярлык, приклеенный к Костомарову еще в дореволюционные годы, но с удовольствием подхваченный советскими исследователями. Сегодня и исторические и художественные произведения Костомарова появляются одно за другим. «Скотской бунт» — впервые в этой публикации. Впервые с 1917 года. Мое желание напечатать этот рассказ сразу же, как я, «по наводке» московского библиофила Игоря Захарова, прочитал его, укрепилось, когда обнаружилось, что даже в каталоге Ленинской библиотеки за Николаем Костомаровым такового произведения не числится. Таким образом, «Скотской бунт» — вещь, неизвестная не только широкой публике, но и специалистам, включая специалистов по отечественной литературной утопии. А ведь это — сегодня читатель имеет возможность убедиться в правильности моего утверждения классическое произведение в жанре утопии. Более того, оно предвосхитило всемирно знаменитую «Звероферму» (или «Скотный двор», «Ферму животных» — по другим переводам) Джорджа Оруэлла.