Проза. Страница 1092

Для окончательно свободного и окончательно одинокого «экзистенциального» человека прощение – трудная работа. Трудная не только потому, что допускает лишь одну форму ответственности – перед самим собой, но и потому, что нередко оборачивается виной «прощателя». Эта вина становится единственной, пусть и мучительной основой его существования, источником почти невозможных слов о том, что прощение – и беда, и прельщение, и безумие, и наказание тела, и ложь, и правда, и преступление, и непрощение, в конце концов. Движимая трудной работой прощения проза Полины Барсковой доказывает этими почти невозможными словами, что прощение может быть претворено в последнюю доступную для «экзистенциального» человека форму искусства – искусства смотреть на людей в страшный исторический мелкоскоп и видеть их в огромном, спасающем приближении.

Я замираю, когда вижу в гостиничном люксе на нашей кровати для молодожёнов свою подругу в одном лифчике. А рядом с ней мой муж уже без свадебного костюма. Супруг так занят, осыпая тело любовницы поцелуями, что не замечает меня. – Вова, прекрати, – срывается с губ мольба сквозь слёзы. Я зажмуриваю глаза. Я не могу на это смотреть. – Полина?! – рявкает он. – Какого хрена ты тут делаешь? Слышу, как он подходит ко мне. Дёргает меня за руку и орёт: – Да, я развлекаюсь с твоей подругой, потому что после аварии ты стала вести себя в постели, как мышь пришибленная! – Зачем ты женился на мне? – произношу почти беззвучно. – Из жалости! И уже жалею! *** После предательства мужа я больше не хотела его видеть. Но его босс, узнав о случившемся, натолкнул меня на мысль о мести. И даже предложил содействие. Теперь у меня грандиозные планы, как наказать предателя, и есть все средства для того, чтобы моя месть была незабываемой.

Журналистка Маруся – мама особенного мальчика с синдромом Аспергера.Платон – ее главное сокровище, куда важнее карьеры и личных отношений, но подружиться с ним непросто…Появление в их жизни нового мужчины, Петра, пробуждает в Марусе забытые чувства. Их роман переплетается с вековой тайной о трагической любви из прошлого века, раскрыть которую суждено именно Платону – мальчику, который приносит счастье.«Поднимать тему расстройств аутистического спектра – сегодня не просто важно, а необходимо. Благодаря таким книгам, как романы Марины Белкиной, мы начинаем лучше понимать, слышать и принимать „других“ – на самом деле, таких же: настоящих, глубоких и ранимых. Это не просто художественная история – это диалог с обществом, родителями, самими собой. „Мальчик, который приносит счастье“ помогает нам стать чуть человечнее. А значит – счастливее». – Александр Ветров, журналист, ведущий программы «Адреса Милосердия» на радио «Маяк»«Может ли книга спасти от детского дома? Романы Марины Белкиной помогут как родителям, в семье которых родился ребенок с особенностями развития, так и другим читателям, посмотреть на эту проблему с другой стороны». – Журнал «Сноб»

Анна всегда была впечатлительным человеком с богатой фантазией, поэтому не любила смотреть фильмы ужасов и читать книги о всякой нечисти. Слишком долго потом её воображение рисовало монстров за каждым деревом и кустом. Она не подозревала, что с самым большим страхом встретится, приехав на выходные к бабушке. Прежние опасения поблёкнут перед настоящим ужасом, с которым она столкнётся. И то, чего она избегала и так боялась с самого детства, воплотится наяву. Чтобы сохранить рассудок и вернуться к прежней жизни, ей придётся выполнить просьбу необычной невесты.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.В некоторых языках, у австралийских племён и народов Севера, существует грамматическое время «небудущее». Мистика происходит «сейчас» и «уже», а вот будущее далеко и неопределённо. Чудо живёт в настоящем, которое только притворяется будущим. Герои Владимира Березина, знакомые по «СНТ» и «Пентаграмме Осоавиахима», во главе с Владимиром Раевским видят преображённое настоящее, расходящееся, как тропки в саду Борхеса. Это мир, в котором победили не большевики, а толстовцы; кофе запрещён как наркотик. Среди северной равнины стоит бетонный волк, а в тихой городской воде живёт Царь рыб, смерть приходит к шахматистам, требуя доиграть старую партию, а гармонист спасает человечество от безумных идей страшного карлика. За всем этим отрешённо наблюдает со своего постамента бронзовый Розенталь. Возможно, то, что сегодня выглядит диковиной и фантастическим допущением, уже завтра окажется обыденной реальностью. Ведь таков великий закон писателей-демиургов, да и подобные превращения мы видели уже не раз…

Моя жизнь в какой-то момент стала походить на сказку. Я встретила идеального мужчину, который носил меня на руках, одаривал подарками и мечтал провести со мной всю жизнь. Я была влюблена и очень счастлива.Но в день знакомства с его семьей все изменилось. В мою жизнь ворвался его младший брат. Он перевернул мой мир с ног на голову и заставил мое сердце при одном взгляде на него биться быстрее. Я не смогла справиться с его натиском и сдалась…

Познакомьтесь со взбалмошным семейством Леви, с их причудами и ежедневными ритуалами, память о которых хранят излюбленные словечки, диалектные выражения и лишь им одним понятные присказки — из тех, что всегда рождаются в кругу близких людей. Джузеппе Леви — энергичный ученый, медик, заядлый спортсмен и непримиримый спорщик. Его жена Лидия, размеренная и добродушная любительница искусства, ледяных душей и яблок карпандю. Их пятеро очень разных детей, растущих в доме, где никогда не смолкают голоса гостей — интеллектуалов, политиков, художников. Все они живут в Турине в первой половине XX века, у власти Муссолини, и несогласные с его политикой подвергаются гонениям и арестам. Свободолюбивые Леви — евреи и убежденные антифашисты — даже в самые темные времена не теряют юмора и легкого отношения к жизни, они борются за свои убеждения и своих близких, ищут и находят спасение друг в друге. «Семейный лексикон» (1963) — новаторский автобиографический роман Наталии Гинзбург о силе языка и природе воспоминаний; история ее семьи, рассказанная правдиво — насколько это возможно, ведь «память — вещь гибкая и книги, взятые из жизни, зачастую есть лишь слабые отблески, осколки того, что нам довелось увидеть или услышать».

Первый роман знаменитого кинорежиссера Дэвида Кроненберга доказал, что читателя он умеет держать в напряжении не хуже, чем зрителя. Наоми и Натан – любовники и коллеги, они оба журналисты, разъезжают по всему миру в поисках захватывающих сюжетов, а встречаются только в отелях при аэропортах или в интернете. Наоми в Париже и Токио пытается разобраться в судьбе супругов Аростеги, философов, вольнодумцев и распутников. Натан пишет статью о подпольном хирурге из Будапешта, и этот сюжет приводит его в Торонто. Истории Наоми и Натана удивительным и даже пугающим образом переплетаются. В них есть и международный заговор, и изощренные интеллектуальные игры, и не менее изощренный секс.

Весна приходит не только с талой водой и запахом мокрой земли — вместе с ней оживают забытые истории. То, что казалось навсегда утраченным, вновь дает о себе знать: первая любовь откликается нежностью, потерянные вещи возвращаются к своим хозяевам, а случайные находки вдруг обретают смысл. «Весенняя почта» — сборник из шести рассказов, уютных и чуть волшебных, о приметах, которые весна оставляет в сердце. Магия здесь прячется в мелочах: в кнопке зонта, в шуме половодья, в белом городе снов. И каждое письмо приносит надежду — простую и ясную, как весенний свет.

Диме девятнадцать. Он из обеспеченной семьи банкиров. У Димы есть девушка, друг и лучшая подруга, а его внешность может открыть перед ним любые двери. Казалось бы, жизнь удалась, если бы не одно «но» – Дима не считает все это веской причиной для существования. Комментарий Редакции: Внешнее благополучие обманчиво, это маска, за которой нередко скрываются сильные переживания. Особенно, когда ты юн и не крепко стоишь на ногах, а крепость эта не зависит ни от денег, ни от чего бы то ни было. «Вороны» – роман тонкого психологизма, который помогает найти тот недостающий паззл, возвращающий опоры.