Проза. Страница 35

В книгу детского писателя А. С. Зеленина включены как уже известные, выдержавшие несколько изданий («Мамкин Василёк», «Про войну», «Пять лепестков» и др.), так и ранее не издававшиеся произведения («Шёл мальчишка на войну», «Кладбище для Пашки» и др.), объединённые темой Великой Отечественной войны. В основу произведений автором взяты воспоминания очевидцев тех военных лет: свидетельства ветеранов, прошедших через горнило сражений, тружеников тыла и представителей поколения, чьё детство захватило военное лихолетье. Вероятно, именно эта документальная достоверность, помноженная, конечно, на незаурядное литературное мастерство автора, умеющего рассказать обо всём открыто и откровенно, производит на юных и взрослых читателей сильнейшее впечатление художественно неискажённой правды. Как говорит сам автор: «Это прошлое — история великой страны — наша история, которая учит и воспитывает, помогает нам оставаться совестливыми, порядочными, культурными…» Произведения, включённые в сборник, имеют возрастную категорию 12+, однако книгу можно рекомендовать к самостоятельному чтению детям с 10 лет, а с 6 лет (выборочно) — со взрослыми (родителями и педагогами).

Экипаж старшего сержанта Кравцова, снова идет в бой. В настоящем, прошло лишь пару суток, но там, в далеком Прошлом минул год. И вот, спустя год, после начала Курской Битвы, троица танкистов из будущего, снова оказываются на ВОВ. Но на этот раз в лето 1944г, осознанно, и по своей воле.

Мишель Сарр безвозвратно лишился прошлого. Обрезок кинопленки с гипнотическим женским лицом – его единственный компас в сюрреалистическом дрейфе от Лос-Анджелеса с занесенными песком хайвеями через Париж, освещенный лишь огнями уличных костров, к Венеции, где в пересохших каналах устраивают велогонки. И если Мишель жаждет вернуть память, то его дед Адольф Сарр, бывший вундеркинд немого кинематографа, бежит памяти о том, как в 1920-е годы снимал утраченный, казалось бы, безвозвратно шедевр «Смерть Марата»…Впервые на русском – дебютный роман автора «Амнезиаскопа» и «Явилось в полночь море», едва ли не самый яркий старт писательской карьеры в американской литературе конца XX века.

Очередное задание Центра, выданное ему три дня назад, было настолько скучным, насколько в принципе может быть скучным задание полевого агента с лицензией на убийство, разбой и некромантию. Последнее — совсем чуть-чуть и при условии, что никто не заметит. Это, впрочем, совсем не расстраивало: некромантия никогда не была его епархией, этой дрянью всегда занимался Бабаэль — когда-то по указанию Велиала, а теперь — для всех желающих и за деньги.

В книгу входят произведения известных советских писателей: роман Ю. Бондарева «Горячий снег» и повести В. Богомолова «Иван», В. Быкова «Обелиск», Б. Васильева «А зори здесь тихие…».

Одна из самых известных приключенческих книг в мире – «Робинзон Крузо», рассказывает об удивительных приключениях моряка, потерпевшего кораблекрушение. Волею судьбы одинокий человек был выброшен на берег необитаемого острова и провел много лет борясь за свое выживания. Книга была написано Даниэлем Дефо на основе реальных событий и служит прекрасным примером могущественной воли человека к жизни, которая помогла человеку обустроить свой быт и заново сделать множество открытий, большинство из которое человечество уже совершило много веков, но без которых жизнь человека немыслима.

"Библиотека мировой литературы" предлагает читателям прозу признанного классика литературы XX века Акутагавы Рюноскэ (1892 - 1927). Акутагава по праву считается лучшим японским новеллистом. Его рассказы и повести глубоко философичны и психологичны вне зависимости от того, саркастичен ли их тон или возвышенно серьезен.

Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».

Сборник рассказов молодого читинского писателя Николая Янькова интересно, полно и своеобразно раскрывает мир забайкальской тайги в тот момент, когда еще повсюду — видимые признаки первозданной цельности, но уже проступают черты нового, черты перемен.

Вступительная статья и примечания А.Ф.Иващенко.В четвертый том вошли произведения: «Кандидат» (перевод Т.Ириновой), «Легенда о св. Юлиане Странноприимце» (перевод М.Волошина), «Простая душа» (перевод Н.Соболевского), «Иродиада» (перевод М.Эйхенгольца), «Бувар и Пекюше» (перевод И.Мандельштама).

«Она была мечтой поэта… подайте ж милостыню ей», – поется в старинном романсе. По сути, это и есть краткое резюме прелестного романа Мориса Дрюона «Сладострастие бытия», где образ главной героини, графини Лукреции Санциани, навеян реальной женщиной – маркизой Луизой Казати, красавицей, много лет повергавшей в трепет всю Европу. В романе это эксцентричная, почти отрешенная от действительности пожилая дама, для которой сладострастие бытия, некогда пронизывавшее каждую секунду фантастической жизни, сменилось сладостными воспоминаниями, ставшими для нее единственной реальностью. В настоящее издание также вошли сочные, яркие, полные выдумки рассказы М. Дрюона из сборников «Повелители просторов», «Счастье одних», «Несчастье других», созданные писателем в русле великой традиции французской новеллистики. Именно произведения малых форм предвосхитили литературный успех мастера.

«Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, сразу по выходе в свет (1890 г.) снискавший скандальную славу и вызвавший разноречивые оценки современников, стал литературным манифестом европейского эстетизма и шедевром английской художественной прозы. Демонстративно отказываясь от дидактики и морализма викторианской литературы, Уайльд, однако, написал глубоко нравственную книгу, где Искусство мстит за попранную Красоту, преданную Любовь и поруганную Гармонию.Драматичная, парадоксальная, завораживающе-интригующая история Дориана Грея — блестящий пример того «совершенного применения несовершенных средств», в котором, согласно Уайльду, и заключается «этика искусства».