— Короткую программу катать с лутцем и флипом? — с любопытством спросила ученица.

— Да, последнюю версию, — согласилась Розалин. — Потом, когда исполнишь удачно, будем тренировать обязательные фигуры. В этот раз у нас ошибок быть не должно…

Синди Бортц согласно кивнула головой и покатила прыгать дальше. Розалин Саммерс осталась у бортика, размышляя о том, что уже через неделю именно на этой арене с трибунами на 2500 зрителей будет проходить яркий спортивный праздник, будут кипеть величайшие страсти, решаться, взлетать и ломаться судьбы спортсменов, и это было очень поразительное чувство…

Синди быстрыми перебежками покатила к центру арены, сделала несколько пируэтов и, набрав ход, поехала к правому короткому борту, где развернулась задними перебежками, сделала пару стремительных подсечек, встала на ход назад и прыгнула каскад тройной лутц — тройной тулуп. Чисто!

Розалин Самнерс от радости сжала кулачки. Есть! Впереди ещё почти целая неделя и тренировку можно ещё более усилить, выйдя на пик формы…

…У общежития ЦСКА, как всегда это бывает вечером, столпотворение: кто-то идёт на ужин, кто-то, уже поужинав, прогуливается по аллейкам в соседнем скверике, при свете фонарей, льющих печальный свет на деревья с последними жёлтыми листьями или сидит на лавочках в беседках. Погода ещё позволяет…

Обстановка до крайности уютная, ламповая и какая-то… своя… Сколько раз уже Арина была здесь и могла по праву считать, что это её если не второй, то наверняка третий дом. Тем более, самые приятные воспоминания связаны с этим местом, ведь здесь живёт Серёга Николаев!

А Серёга как будто предчувствовал что-то, сидит один-одинёшенек на лавочке у входа в столовую. Арину охватило острое чувство дежавю, кажется, точно так же встретились в прошлый раз, когда приезжала сюда и жила у Соколовской перед Небельхорн Трофи. Увидев Арину, Серёга радостно улыбнулся, словно не поверив своим глазам, быстро встал с лавочки, подошёл и обнял её, невзирая на находящихся вокруг спортсменов.

— Люда, как я рад, просто нет слов! — растроганно сказал Серёга и тут же повернулся к Маринке. — Марина, и тебя очень рад видеть.

— Здравствуйте! — раздался сзади вежливый голос.

Люда обернулась и увидела высокого худощавого парня лет 15, одетого в спортивный костюм. Парень был темноволос, симпатичен, с правильными чертами лица, по всему видно, легкоатлет. А может, фигурист? Если фигурист, то наверняка не сборник. Хотя, в сборной только двенадцать парней, а по стране фигурным катанием занимаются десятки и сотни человек…

— Какие люди! Люда, я тебя, наверное, за километр узнал, о тебе Марина столько рассказывала, — смущённо сказал парень и протянул руку. — Володя. Володя Фёдоров. Я тоже фигурист, фигурным катанием занимаюсь, танцами на льду.

— Вот как… — удивилась Арина и перевела взгляд с Володи на Марину, потом пожала парню руку. — Люда Хмельницкая.

Так вот кто парень Соколовской! Тоже фигурист. Признаться, Люда, кажется, видела Володю на первенстве СССР в прошлом году, сейчас она вспомнила это совершенно точно. Да, кажется, он выступал в танцах на льду, но при этом занял чуть ли не последнее место, поэтому сильно и не запомнился. Неужели это бойфренд Соколовский?

— Ну что, вы тоже на ужин? — спросила Соколовская и лукаво посмотрела на всю компанию. — Пойдёмте, у нас дома ничего поесть нет, надежда только на эту столовую. Если сейчас не поужинаем, останемся голодными.

Перешучиваясь, тёплая компания направилась в столовку, где в это время было довольно многолюдно, но пока стояли на раздаче, освободился столик у окна. Очень удивительно, но как-то всегда так получалось, что садились обедать и ужинать за него.

В столовой по привычке давали типичный советский ужин с хорошим количеством калорий: гречневая каша с молоком, хлеб с маслом, ватрушка с творогом и какао. Вот и весь ужин спортсмена. Тем не менее, Арина почувствовала, что сильно проголодалась, поэтому за достаточно короткий срок с аппетитом съела свою порцию. Потом, дождавшись, пока закончит с едой Соколовская, которая явно никуда не торопилась, вышли из столовой и хотели направиться на улицу, но Серёга неожиданно пригласил к себе.

— Я сейчас один живу! Товарищ-хоккеист опять на соревнования поехал! Сезон начался у парня! — заявил Николаев. — Давайте зайдём, посидим там.

— Нас же комендантша не пустит, — с опаской сказала Арина.

— Ничего, ко мне всегда пускают, я хороший! — рассмеялся Серёга. — Пойдёмте!

Кто ж не пустит фигуристок, да ещё таких прославленных? Прямо над столом коменданта висели два больших плаката, на одном — Хмельницкая, на другом — Соколовская, точно такие же, которые находятся на катке ДЮСШОР-1, только размером поменьше. Обе фигуристки сфотографированы в момент награждения, с медалями. На лицах — чистая, ничем не замутнённая радость и широкая улыбка.

Комендант, женщина лет 40, сидевшая за столом и бдительно сторожившая вход в общагу, увидев знаменитых спортсменок, чуть не упала в обморок.

— Ой, Марина, Люда, вы ли это? — спросила она, внимательно глядя на фигуристок.

— Они, они, тётя Маша, — рассмеялся Серёга. — Я в гости пригласил. Посидим немного, музыку послушаем.

— Конечно, слушайте, только распишитесь на плакатах, — млея от счастья ответила тётя Маша и ещё пристальнее вгляделась в своих любимок. — Девчонки, говорят, у вас скоро соревнования?

— Будут, послезавтра уже вылетаем, — заявила Арина. — А сегодня у нас так… День встреч со старыми знакомыми.

Расписавшись на плакатах, каждый на своём, а потом ещё и на соседнем, фигуристы в компании Серёги и Володи направились на третий этаж, в комнату Серёги.

А в комнате Серёги такое ощущение, как будто время совсем застыло: всё-таки же аккуратно, по-армейски заправленные кровати со стоящими треугольниками подушками, военная форма в шкафу. Разве что на трёхлитровой банке, стоящей на подоконнике, надета не меховая шапка, а военная фуражка.

На тумбочке всё тот же магнитофон Sharp-777, на котором записывали композицию для тройного номера с Танькой, правда, рядом с ним ещё одна тумбочка, Серёгина, и на ней стоит однокассетник JVC очень винтажного вида, с большими динамиками и серебристыми ручками-крутилками.

— Вот, магнитофон прикупил, с призовых за Игры доброй воли, ещё тренером чуть подработал летом, — смущённо улыбнувшись, сказал Серёга. — Всё-таки своя вещь есть своя вещь.

Арина про новый магнитофон знала, Серёга ей рассказывал, кажется, ещё в конце лета, но где покупал, за сколько, она уже забыла, да это и не важно. Насколько она помнила, его сосед был хоккеистом, сейчас играл за ЦСКА, а до этого за Хабаровский Амур, были у парня хорошие связи на Дальнем Востоке. Возможно, покупал магнитофон через соседа по комнате.

Серёга также обзавёлся несколькими импортными кассетами. В основном, западная рок-музыка и хэви-металл. Вкусы его полностью совпадали со вкусами Арины и всей компании, это Серёга знал совершенно точно, поэтому поставил на своём магнитофоне кассету с группой Metallica, и ребята расположились на Серёгиной кровати, больше сидеть было негде.

Разговор поначалу не клеился, лишь слушали музыку, коротко переговариваясь о качестве звука, который был великолепным, но потом всё-таки понемногу разговорились. Естественно, главной темой был приезд Арины.

— Сколько ты здесь пробудешь? — поинтересовался Серёга. — Ты, кажется, говорила, что прилетишь только во вторник.

— Пробуду всего один день, завтра, а в понедельник, прямо с утра, мы уже улетаем в Америку, — объяснила Арина. — Я вообще-то рассчитывала ещё эту неделю полностью тренироваться дома, до субботы, возможно, застать ещё воскресенье и понедельник, думала, мы полетим во вторник, а то и в среду, и сразу в Америку. Таким образом можно проскочить акклиматизацию, она бы накрыла как раз к пятнице, когда уже соревнования закончатся. Но что-то федерация решила привезти нас в Америку пораньше, видать, решили, чтобы мы перенесли акклиматизацию на месте. Не знаю… Понедельник, вторник, среда, четверг… Пятница…