«Неужели это её новое платье? Кажется, старое было лучше», — с удивлением подумала Сандра Бейзик, блондинистая женщина лет 30, в спортивном костюме, тренер Линды.

Заиграла первая композиция из второго альбома труппы «Цирка Дю солей». Надо признать, это платье намного точнее отражало облик, который катает Линда, — грустящую, в то же время по привычке дурачащуюся клоуншу.

Линда сделала несколько резких рваных движений, вытаращив глаза и опустив голову вправо на плечо, в это время правой рукой, согнутой в локте, сделала движение вверх, а левой рукой вниз. Ещё одна быстрая растанцовка и стремительный разгон по правому короткому борту, а оттуда к левому, где фигуристка прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп. Чисто!

Таким же чистым получился и весь прокат, остальные воспитанники Сандры наградили его одобрительными возгласами и аплодисментами. Линда смотрелась в новом платье впечатляюще, правда… Сандра на 100 процентов была уверена, что судьи поставят за него штрафной балл и наверняка соревнование будет проиграно. Дело в том, что в требовании к костюмам был один пункт, который назывался «Запрещаются излишне театральные костюмы и облик фигуриста ». Что вкладывалось в это понятие, точно не говорилось, но судьи исходили из практики, что излишне яркие костюмы и облик, которые слишком выбиваются от общепринятых и которые акцентируют внимание публики не на элементах, а на личности самого фигуриста, не разрешены. А этот костюм больше подошёл бы какому-нибудь цирку или театральной танцевальной труппе. Хотя… Возможно, ученица просто дурачилась.

В остальном Линда была абсолютно готова к старту. Прыгнула привычный ей в короткой программе контент: каскад тройной сальхов — тройной тулуп, тройной риттбергер, двойной аксель. Чисто исполнила и все непрыжковые элементы. Это уже был неизвестно какой по счёту прокат короткой программы, сделанный без ошибок.

Проведённые до этого контрольные прокаты показали, что она чисто делает всё и почти со стопроцентной надёжностью… А ещё Линда говорила про ледовый спектакль, который они задумали с Хмельницкой, и вот это уже было по-настоящему интересно, только возможно ли это осуществить на практике… Во всяком случае, совместный тройной номер, который фигуристки продемонстрировали на Небельхорне, смотрелся впечатляюще…

…Арина проснулась утром, как и вчера, в 5:00, на улице ещё темно, и выползать из-под уютного одеяла так не хотелось… Однако надо, тем более, если вчера раннее пробуждение вселяло надежду ещё поваляться в кровати, то сегодня такой возможности не было: предстояло с самого утра ехать в федерацию.

Соколовская проснулась почти одновременно с ней, но шустро встала и первая побежала в душ, пока Арина вставала ни шатко ни валко. Потом опять сделали небольшую парную зарядку под музыку Боба Марли, перекусили оставшимся рулетом и начали одеваться: время подходило.

Ничего нет хуже, чем ждать или догонять. Вот уже готовы, одеты в спортивные костюмы, осталось только надеть куртки, шапки, шарфы, и можно выходить, а автобуса всё нет и нет. Хотя, надо признать, всё равно подготовились раньше, чем просил вчера Шеховцов, но кто знает, вдруг автобус приедет пораньше.

Однако автобус приехал вовремя, остановился прямо напротив окон и посигналил. Арина выглянула в окно: во дворе стоял зелёный ПАЗик, а в окнах видны лица членов команды.

— Ну, пора, — Арина осмотрела квартиру, в которой была уже столько раз и которая, кажется, стала её ещё одним домом, набросила спортивную сумку на плечо и вышла в подъезд. Соколовская проверила, чтобы было выключено электричество, закрыла контрольные краны на водопроводе, тоже надела куртку, кроссовки, шапку, взяла сумку и вышла из квартиры, закрыв дверь на замок.

— Вот и всё, пойдём, — посмотрела она на Арину. — У меня такое ощущение, как будто на год уезжаем.

— У меня тоже! — заверила Арина. — И такое ощущение, как будто происходит какое-то дежавю.

В автобусе сидели те же самые лица, которые ехали на нём и вчера: Левковцев, Виктор Петренко с тренером, Гурманов с Гришиным, парники с тренерами из Ленинграда. Люда и Марина зашли по очереди в салон, вежливо поздоровались со всеми и расположились сзади, на свободной задней площадке. Автобус тронулся и покатил к Лужнецкой набережной, 8, к зданию Комитета по физкультуре и спорту СССР.

Арина ехала в автобусе и смотрела в окно. Рассвет только начал трогать город, и на улицах ещё царила полутьма, озаряемая фарами автомобилей. Москва просыпалась и ехала на работу и на учёбу. И она, Арина Стольникова, тоже ехала на работу. Встряхнуть в очередной раз мир фигурного катания и встряхнуть себя. Ощущения были непередаваемые. Сейчас она вдруг неожиданно поняла, что в данное время очень хочет соревнований, быстрее бы добраться до места и включиться в борьбу.

В вестибюле здания комитета по физкультуре и спорту царила привычная кутерьма, которая всегда бывает, если команда какого-то вида спорта уезжает на зарубежные соревнования. Прямо посередине помещения стояли члены делегации и официальные лица, которые жили в Москве, и приехали сюда своими силами. Арина с удивлением увидела среди них Аллу Ивановну Писееву. По-видимому, будучи судьей международного класса, поехала она в Америку заниматься своим делом. Ну что ж, это хорошо, может быть, лишних оценочек подкинет…

Все ответственные лица одеты строго официально, никаких вольностей: костюмы, плащи, пальто. Всё сделано для того, чтобы блюсти за границей облико морале советского человека! Самым слабым фактором в этом блюдении были, естественно, фигуристы, за которыми глаз да глаз и которые всё равно что-нибудь да учудят. Например, как… Хмельницкая!

Но сейчас спортсмены выглядят вполне солидно, хоть и одинаково: синие спортивные костюмы Адидас, сине-красные куртки сборников, шапки, шарфы с гербом СССР, высокие кроссовки Адидас.

Арина поздоровалась с присутствующими, поставила свои сумки рядом с другими, которые кучей стояли на полу, и осмотрелась. Сумки хоть и одинаковые, а были все подписаны инициалами, чтобы не спутать при получении багажа после полёта.

Сейчас нужно было только дождаться Шеховцова, который, как водится начальству, спустился из своего кабинета самым последним. Начальство не опаздывает, а задерживается!

Руководитель федерации, в шляпе, одетый в длинное чёрное пальто, из выреза которого видно белую рубашку и синий галстук, величаво спустился по лестнице, сдержанно поздоровался и внимательно осмотрел всех стоящих здесь, словно пересчитывая.

— Что-то вы совсем не веселы, товарищи, — с усмешкой сказал Шеховцов. — Неужели уже заранее настроились на проигрыш? Ведите себя активнее! На нас сейчас в аэропорту будут люди смотреть, а мы как будто на похороны процессией идём!

Легко сказать «веди себя активнее». А как это сделать, если мысли о предстоящем старте заполняют тебя с головой? Если думаешь, как бы не ошибиться и слишком не навозиться по льду? Не все, как Арина, жаждали соревнований в желании сразиться со всем миром, конечно, у ребят волнение присутствовало, да ещё если тебя вчера запугали на собрании, что шаг влево и шаг вправо — расстрел, и вообще едем в обитель зла, где одни гангстеры и террористы…

Потом подошёл автобус, и это уже был не тот ПАЗик, на котором они сюда приехали, а большой, полновесный «Икарус» красно-белого цвета с табличкой «Служебный» на ветровом стекле. Остановившись прямо у входа, автобус чихнул, и водитель засигналил в клаксон. Потом вышел и открыл багажный отсек.

— Ребята! Выходим! — велел Шеховцов.

Взволнованные фигуристы и сопровождающие лица друг за другом стали выходить из здания, класть вещи в багажный отсек и располагаться в автобусе. Люда с Мариной положили сумки, поднялись по лестнице, по привычке прошли внутрь салона и взгромоздились на самое последнее место, несмотря на то что под ним рычал дизель. Зато можно наблюдать за всеми, не привлекая никакого внимания. Впрочем, сейчас внимание друг на друга никто не обращал: все члены команды казались какими-то грустными, предполагая долгую дорогу…