— Люська, ты, наверное, меня обманываешь? — продолжила Соколовская. — Признавайся: ты была раньше за границей? Откуда ты знаешь все эти блюда и как их есть? Откуда ты вообще знаешь, как тут всё устроено??? Например, торговля по телефону, ящики для денег, как работает санузел и тысячи других мелочей?

— Да не была я за раньше границей! — показав досаду, ответила Арина. — Неужели ты не знаешь моих родителей? Обычные люди, ИТР-овцы. За границу мы только вместе с тобой ездили.

— Ладно, поверю на слово! — усмехнулась Маринка и погрозила пальцем. — Только знай! Ты под подозрением! Буду наблюдать за тобой!

Позавтракав, подружки вернулись в номер и принялись готовиться к тренировке. Настроение было позитивным: во-первых, ощутили, что реально начали привыкать к этому часовому поясу, во-вторых, сегодня должны привезти заказанные вещи. А в-третьих, приехала Линда, а значит, можно устроить что-нибудь весёленькое, например, потренировать общий показательный…

…В автобусе, идущем на ледовую арену, в этот раз народу заметно прибавилось. Когда Арина и Соколовская сели на последнее сиденье, быстрый подсчёт показал, что фигуристок 10 человек. По-видимому, приехали все! Кроме четырёх европейских девушек, которые были вчера, и Мидори Ито, в автобусе сейчас находились две американки: Дебби Томас, чемпионка мира, которую Арина победила в Небельхорне, и Тоня Хардинг, которая выступала на юниорском чемпионате мира и запомнилась лишь мрачным настроением и недружелюбными взглядами. Добавились две канадские спортсменки в красно-белых спортивных костюмах: Линда Флоркевич, а рядом с ней сидела невысокая светловолосая девушка лет 18–20, по-видимому, Элизабет Мэнли, о которой Линда говорила вчера. Элизабет случайно оглянулась, столкнулась взглядом с советскими фигуристками, приветливо улыбнулась и помахала им рукой. Арина удивлённо помахала рукой в ответ. Девушка очень похожа на Соколовскую!

Не было лишь Синди Бортц, чемпионки США среди юниоров, которую Арина видела в Любляне. Возможно, Синди приедет ещё позже или вообще живёт в Бостоне и приедет сразу на каток.

— Там ты сидишь! — шепнула Арина и пихнула Маринку локтем в бок, кивком головы показав на Элизабет.

— Вижу! — флегматично ответила Соколовская. — Можно сделать в твоём духе: четверной показательный замутить! Две Хмельницких и две Соколовских! Тут бы все под стол закатились!

Арина не смогла удержаться и громко рассмеялась, закрывая рот рукой. Сидевшие рядом люди, в том числе и члены советской делегации, опять неодобрительно посмотрели на подружек. Шеховцов даже строго помахал пальцем. Сидите, мол, что вы делаете?

— Чего мелочиться? — тихо сказала Арина, когда успокоилась. — Катать, так сразу пятерной номер, а то и десятерной. А может, вообще всех припахать на показалках?

— Можно и так! — пожала плечами Соколовская. — Ты же хочешь поставить ледовый спектакль. Вот, как раз будешь заранее тренировать актеров.

— А ты что будешь делать? — с интересом спросила Арина.

— Я в дурдом позвоню и буду смотреть, чтобы вы не сбежали, пока санитары едут, — с большой важностью ответила Соколовская.

На этот раз Арина опять не сдержалась и рассмеялась громко и безудержно. Соколовская с невозмутимым видом стала смотреть в окно, как будто и не при делах, а вот в Арину опять полетели лучики «добра», причём исключительно от своих. Зачем вот Соколовская её смешит? Надо приберечь эмоции к тренировке, да и соотечественники начинают уже недовольно коситься…

…Когда приехали на ледовую арену, всех прибывших встретила девушка-волонтёр и мужчина в костюме, организатор соревнований. Как и сообщил вчера информатор, часть фигуристок отправилась тренироваться на основную арену, это были те, кто вчера занимались на тренировочном катке: Аньес Гослен, Катрин Пауэлс, Корнелия Реннер и… Синди Бортц, которая, как оказалось, тренировалась вчера там, и вообще это был её родной клуб. К ним добавилась Тоня Хардинг. Пять спортсменок.

Другая часть фигуристок отправилась на тренировочный каток, это были те, кто вчера занимались на основной арене: Людмила Хмельницкая, Марина Соколовская, Мидори Ито, Инга Гаутер. К ним добавились и канадские спортсменки, Линда Флоркевич и Элизабет Мэнли. Однако тут же вмешались тренеры Элизабет Мэнли, мужчина и женщина, и добились её перевода на основную арену. Очевидно, там тренироваться было получше: можно было опробовать в деле под музыку короткую, и произвольную программы. Значительную роль в переводе Элизабет сыграла пробивная и разговорчивая тренер-женщина, которая убедила организатора, что к пяти фигуристкам не составит труда добавить ещё одну. Значит, на тренировочном катке предстояло заниматься пятерым фигуристкам, что в итоге не так уж плохо: меньше народа — больше кислорода!

Линда Флоркевич, несмотря на то что попала в этот ледовый дворец спорта первый раз, не стала знакомиться с ним и смотреть, как тут всё устроено: справедливо рассудила, что можно всё увидеть и после тренировки, а то и вообще завтра. Сейчас надо было тренироваться, поэтому все фигуристки практически без разговоров отправились в тренажёрный зал, где, проведя лёгкую разминку, пошли на тренировочный каток, вход на который был отсюда же, из служебного коридора. Пройдя по левому ответвлению коридора, примерно десяти метров длины, проходившему по крытому переходу, вышли на территорию тренировочного катка.

Сделан он оказался в виде быстровозводимого здания, из железного каркаса, балок, связей и колонн, которые обшиты утеплителем: сэндвич-панелями, которые были ещё не так распространены в СССР, где до сих пор промышленные и спортивные сооружения строили из бетонных панелей и кирпича.

Каток был прост как дважды два: прямоугольное здание длиной 65, шириной 30 и высотой 5 метров. Всё устройство как на ладони: железные металлоконструкции и утеплитель с проходившими по стенам трубами вентиляции, под потолком ряды ярких светильников. Посередине каток североамериканского размера: 26 на 61 метр. Между его бортиками и стенами здания свободное пространство шириной примерно полтора метра, в котором стоят рядами лавочки и несколько столов со стульями для тренеров. На правой стене, над правым коротким бортом, большой флаг США, а под ним электронные часы, которые показывали сейчас почти 10 часов. Больше тут ничего не было, даже аудиосистемы. Пришёл и тренируйся как хочешь. Очевидно, что сейчас можно было тренировать только либо фигуры, либо прыжки и непрыжковые элементы, или, в крайнем случае, попробовать катать макет программы без музыки. Наверняка местные фигуристы, занимавшиеся здесь, приносили свои магнитолы, потому что на столе, находившемся у калитки, было видно две приделанных к столешнице розетки, куда можно было подключать аппарат.

Для кого-то отсутствие музыки было бы проблемой. Однако ни Арина, ни Соколовская не из таких! Они половину жизни в ДЮСШОР-1 тренировались без музыкального сопровождения, поэтому просто надели коньки и подошли к своим наставникам, чтобы узнать вводные.

— Люда, начинай разминаться очень плавно, никуда не торопись! Прыжки не делай! — велел Левковцев. — Эту тренировку мы начнём опять с обязательных фигур, и сегодня будем делать их более плотно, чем вчера. Нам нужно добиться устойчивого стабильного исполнения этих элементов. Когда разомнёшься, подъедешь ко мне, и начнём.

— Я поняла, Владислав Сергеевич, — ответила Арина, надела коньки, повязку с кошачьими ушами, осторожно ступая по ковролину, прошла к калитке, сняла чехлы с лезвий и отправилась на каток.

Сделав несколько шагов, остановилась, попробовала ладошкой температуру льда: вроде нормальный, мягкий. Быстрыми перебежками покатила против часовой стрелки вдоль ближнего длинного борта, развернулась у правого короткого борта и поехала обратно, разминаясь фонариками. В это время другие фигуристки тоже приступили к тренировке, и Арина с большим удивлением заметила, что, кроме неё, и Соколовская, и Линда Флоркевич тоже надели повязки с кошачьими ушами. Вот так! Подростковая тренировочная мода, которую задавала Арина, пошла в народ! Можно поставить показательный номер про диких кошек!