«„Удары молнии“ выжжены подчистую, от „Телепортации“ тоже ни следа… А этот ублюдок и впрямь не скупится, транжиря чужие таланты направо и налево…»

«Зато разжился „Крыльями тьмы“. Эта дрянь не только дарует колоссальный рывок в скорости и позволяет ненадолго воспарить в воздух, но и может обернуться целым роем призрачных летучих мышей, разрывающих врага на куски…»

«Дальше у нас „Полнолуние“. Накрывает определенный радиус иллюзией полной луны, отчего духовность начинает бить ключом, а силы домена Смерти многократно возрастают… Явный слепок с того самого „Кольца Лилит“…»

«Следом — „Разъедающий коготь“. Позволяет отрастить поверх собственных ногтей дополнительные когтистые фаланги, сплошь испещренные мистической вязью. Острота такая, что играючи кромсает сталь, а уж едкая, всесокрушающая кислота не оставляет ни единого шанса любым панцирям и чешуе…»

«А вот и „Животное чутье“. Дар наводить мосты с фауной, подчинять зверей своей воле и перехватывать их восприятие… Виртуозный фокус, способный переломить ход любой слежки… Хех, а ведь Эмлин ни разу так и не пустил его в дело. Какая бездарная растрата ресурсов…»

«„Оковы Бездны“. Это уже из арсенала темной магии — способность соткать из мрака или теней несокрушимые цепи, наглухо пеленающие врага…»

«А вот „Врат призыва“ не наблюдается… Впрочем, всё закономерно. Сделать слепок с подобной магии — задачка зубодробительная. С его-то нетерпеливым нравом, спорю на что угодно: пара осечек — и он плюнул на эту затею…» — перелистывая ветхие страницы, Клейн попутно вникал в суть новых способностей, опираясь на таланты прорицателя и солидный багаж оккультных знаний.

Оторвав взгляд от книги, он мысленным усилием подозвал «Скипетр Морского бога». Юноша педантично заполнил пустующие листы свежими «Ударами молнии» — его параноидальная боязнь нехватки огневой мощи давала о себе знать.

Следом, пустив в ход «Солнечную брошь», Клейн запечатлел «Призыв Святого света» вкупе с «Сотворением святой воды», дабы сделать арсенал «Дневника путешествий Леймано» еще более разношерстным и гибким.

Покончив с этой рутиной, он с легким хлопком захлопнул фолиант и взял в руки «Свечу Душевного Ужаса».

Успешно выжегши свою субличность еще днем, сыщик не спешил расставаться с реликвией. Он резонно рассудил, что раз уж артефакт принадлежит к домену «Зрителя», то вполне может сослужить службу при грядущем погружении в бескрайний океан коллективного бессознательного внутри «Дневника путешествий Гросселя». А потому решил придержать свечу до самого конца оговоренного полусуточного срока аренды.

Увы, скрупулезные опыты показали: эта проклятая дрянь напрочь лишена дара умиротворять рассудок или гасить панику. Её функционал сводился лишь к грубому вторжению в чужую душевную область, дабы посеять там нужные семена-установки или вырезать конкретные психологические нарывы.

Фух… С тяжелым вздохом Клейн развернул ритуал дарования, переправив «Свечу Душевного Ужаса» обратно Эмлину, а «Дневник путешествий Леймано» — Форс.

Низвергнувшись в материальную реальность, юноша понежился в горячей ванне, полистал свежую прессу и благополучно завалился спать.

Сквозь зыбкую пелену сна Клейн внезапно ощутил пугающую, ледяную ясность рассудка. Он кристально четко осознал: кто-то прямо сейчас проскользнул в его собственные грезы!

Декорации перед его мысленным взором стремительно сменились. Небеса вмиг налились бездонной, непроницаемой чернотой, щедро усыпанной мириадами ослепительных, сверкающих бриллиантов звезд. Эта картина внушала такой первобытный трепет и умиротворение, что захватывало дух.

Где-то вдалеке эхом раскатился хор, возносящий священные гимны. Их бесплотные, безупречно слаженные голоса проникали в самые потаенные глубины души.

В ту же секунду тучи нехотя расползлись, приоткрыв застенчивый, наполовину сокрытый лик алой луны, чье мягкое сияние шелком легло на землю.

Всё это заставляло Клейна чувствовать себя так, словно он очутился в божественном царстве самой Богини Вечной Ночи. Даже пребывая в мире грез, юноша физически ощущал, как всё его тело расслабляется, наполняясь безграничным, абсолютным покоем.

«Это же…» — Клейн внезапно осознал, что именно здесь происходит.

Потусторонние Церкви Богини Вечной Ночи заявились посреди ночи, дабы через сновидение умиротворить разум толстосума Дуэйна Дантеса и исцелить душевную травму, нанесенную ему днем.

«Да с вашей заботой я вообще глаз не сомкну!» — с тяжелым, полным бессилия вздохом мысленно простонал сыщик.

Глава 804

Археологическая экспедиция

С тяжелым вздохом Клейн позволил себе расслабиться, уподобившись заурядному обывателю и всецело отдавшись столь редкому, умиротворяющему покою сновидения.

Спустя примерно четверть часа он наконец-то дождался, пока ниспосланный Церковью для утешения Потусторонний покинет его грезы.

«Ну наконец-то… теперь можно и поспать нормально…» — сыщик уже было по привычке порывался распахнуть глаза, чтобы проснуться и заснуть заново, как вдруг обнаружил: стоило лишь сбросить путы параноидальной бдительности, как остаточная безмятежность чужого сна плавно утянула его в глубокое забытье.

В эту ночь он спал на удивление крепко. Пробуждение наступило лишь на рассвете, когда за окном, на фоне светлеющего неба, робко показалось солнце, а бледный серп Алой Луны еще не успел окончательно истаять под тихий шелест утреннего ветра.

Проведя добрый десяток минут в блаженной, ленивой прострации, Клейн дотянулся до золотых карманных часов на прикроватной тумбочке и со звонким щелчком откинул крышку.

«Нет еще и половины седьмого… Перевернуться на другой бок и досмотреть сны, или всё же вставать?» — прислушавшись к собственному телу, юноша с удовлетворением констатировал кристальную ясность ума и бьющую через край энергию. Не найдя ни капли былой усталости, он сноровисто умылся и вышел на балкон, устремив взор на пылающий оранжевым багрянцем горизонт.

В эту пору года Баклунд, щедро обдуваемый ветрами, и так не особо страдал от смога, а уж после недавних масштабных чисток атмосферы небеса и вовсе сияли первозданной, умытой лазурью. Воздух дышал хрустальной свежестью. В саду уже вовсю хлопотал садовник, а кухонная прислуга вкупе с разнорабочими стайкой потянулась на утренний рынок. В остальном же округа утопала в звенящей тишине. Эта картина мгновенно смыла с души Клейна свинцовую тяжесть, заставив на миг позабыть обо всех треволнениях и подарив пьянящее чувство, будто весь этот мир прямо сейчас принадлежит лишь ему одному.

Едва заметно улыбаясь, он в абсолютном безмолвии созерцал пробуждение столицы. В течение следующей четверти часа из соседних особняков один за другим начали выныривать слуги: кто с корзинками наперевес, кто с выведенными на прогулку лошадьми. Улица дюйм за дюймом оживала, а солнечные лучи наливались всё большей силой.

«Вот так и должна выглядеть настоящая жизнь…» — с беззвучным вздохом сыщик вдруг ощутил непреодолимую тягу к утренней прогулке. Развернувшись, он покинул балкон и, подойдя к двери, уверенно повернул ручку.

За порогом хозяйской спальни, словно каменное изваяние, уже застыл Ричардсон. Одному богу было известно, в какую рань пришлось подорваться этому преданному слуге.

В этом и крылась самая каторжная суть работы личного камердинера: ложиться позже господина, а вставать задолго до его пробуждения.

— Сэр, до завтрака еще целый час. Если желаете откушать пораньше, кухарка управится за четверть часа, — Ричардсон благоразумно не стал допытываться, какая муха укусила Дуэйна Дантеса подскочить ни свет ни заря.

Клейн ответил добродушным смешком:

— Ни к чему спешка. Я вознамерился немного размять ноги на свежем воздухе.

— Слушаюсь, сэр, — камердинер тенью скользнул в спальню. Опираясь на вкус нанимателя, он сноровисто подобрал подходящий сюртук и помог юноше облачиться.

Водрузив на голову шелковый полуцилиндр и вооружившись инкрустированной золотом тростью, Клейн спустился на первый этаж. Выйдя за ворота, он неспешным, размеренным шагом направился в дальний конец улицы, держась тени интисских платанов и черных чугунных столбов газовых фонарей.