Створка отворилась абсолютно беззвучно, не издав ни единого скрипа, и в комнату юркнула темная фигура.

В тусклом свете багровой луны незваный гость явил свои черты: смуглая, отливающая бронзой кожа, мягкий овал лица и короткая копна иссиня-черных кудрей. Сомнений не было — перед ним стоял чистокровный выходец с Южного континента, баламиец!

Застыв на пороге и источая густую, пробирающую до костей ледяную ауру, визитер вперил взор в съежившегося Ричардсона и глухим, рокочущим басом изрек:

— Принял решение?

— Даже не грезь о том, что, отколовшись от нас, ты обретешь ту самую тихую, безмятежную гавань. В твоих жилах течет кровь истинных детей Смерти. И твой удел — пожертвовать всем, без остатка, ради того, чтобы вернуть нашему божеству Его первозданное величие!

— Вспомни свою покойную мать. Вспомни все те унижения и плевки, что ты сносил год за годом. Неужто ты и впрямь спишь и видишь, как твои собственные дети будут расти под гнетом чужого, презрительного высокомерия, навеки оставшись жалкими, бесправными лакеями⁈

— … Но что… что я вообще могу изменить? — сдавленно, с неимоверным трудом выдавил из себя Ричардсон, низко опустив голову.

— Просто жди. Жди, когда на тебя возложат миссию, — интонации незваного гостя слегка смягчились, растеряв былую свинцовую тяжесть.

Камердинер так и не проронил ни слова — ни согласия, ни отказа. Его душа всё еще билась в тисках мучительного, изматывающего выбора.

Впрочем, визитеру было глубоко плевать на эти терзания. Расценив молчание как покорность, он круто развернулся, бесшумно выскользнул из комнаты и растворился во мраке, уходя тем же путем.

«Дети Смерти… Епископат Нуминозности или кто-то из иных организаций, грезящих о возрождении Балама?» — Клейн, воочию наблюдавший весь этот спектакль, вальяжно откинулся на спинку кровати и беззвучно пробормотал себе под нос: «И какое же поручение они намерены на него взвалить? Обчистить мои карманы ради финансирования своей ложи? Или, чего доброго, устроить кровавый теракт на каком-нибудь светском рауте сливок общества?»

Тем временем лазутчик уже сноровисто спустился с просторного балкона. Тенью проскользнув сквозь сад и виртуозно перемахнув через увенчанную железными пиками ограду, он благополучно выбрался на улицу.

Как вдруг краем глаза он уловил метнувшийся слева силуэт. Молниеносно уйдя в сторону, лазутчик на чистых инстинктах сжал кулак и с сокрушительной силой выбросил руку навстречу угрозе.

Бах!

Кулак впечатался в черную фигуру, но… прошел насквозь! Словно удар пришелся не по живой плоти, а по бесплотной тени, отбрасываемой светом газового фонаря.

В ту же самую долю секунды на его затылок обрушился тяжелый, оглушающий удар. Бедолага мигом потерял сознание и бесчувственным кулем рухнул на брусчатку.

Прямо за спиной поверженного незваного гостя из пустоты соткался силуэт Хейзел. Лицо девушки лучилось легким, пьянящим восторгом — судя по всему, она упивалась блестяще разыгранной иллюзией.

Впрочем, она быстро взяла эмоции в узду, вернув себе привычную, высокомерную стать. Слегка повернув голову, девица бросила взгляд на черные кованые ворота особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Наклонившись, юная леди мертвой хваткой вцепилась в руку лазутчика и шаг за шагом, с натугой, поволокла его бесчувственную тушу прямиком к порогу Дуэйна Дантеса.

Добравшись до цели, Хейзел разжала пальцы и сноровисто зачистила за собой волокущиеся следы. Надменно вздернув подбородок, она сделала пару шагов вперед и дернула за шнурок дверного колокольчика.

Покончив с этим, девушка круто развернулась и, гордо выпрямив спину, стремительно зашагала прочь, растворяясь в уличных тенях и направляясь к родному дому.

А тем временем на стекле газового фонаря, забранном в черную металлическую клетку прямо напротив сто шестидесятого дома, неподвижно застыло едва заметное отражение силуэта в темно-красном сюртуке и потертой треуголке. Марионетка безмолвно созерцала весь этот спектакль от начала и до конца.

…………

«И как мне, прикажете, с этим разбираться?..» — Клейн, всё так же возлежащий в своей постели, оказался перед весьма нетривиальной дилеммой.

Он прекрасно понимал, что Хейзел действовала из благих побуждений, решив инкогнито избавить соседей от незваного гостя. Вот только стоило мажордому вызвать констеблей, как это дело неминуемо обрастет подробностями и ляжет на стол Ночным Ястребам. И тогда вопрос о том, кто именно вырубил лазутчика, встанет острее ножа.

Будь Клейн заурядным обывателем, ему было бы глубоко плевать на любые допросы казенных ищеек. Вот только он был мастером пятой Последовательности, да еще и вынашивал дерзкий план по краже артефакта из-за Врат Чаниса. Ему совершенно не улыбалась перспектива сорвать операцию из-за нелепой случайности и вновь спешно менять личину, заметая следы.

Положа руку на сердце, его первым прагматичным порывом было подыскать благовидный предлог и вышвырнуть Ричардсона за дверь.

Однако тот подслушанный разговор заставил его былую решимость дать трещину.

«Уволь я Ричардсона прямо сейчас, и этот бедолага, отчаянно жаждущий тихой гавани, будет моими же руками сброшен в бездну, где ему не останется ничего иного, кроме как связаться с этой шайкой фанатиков… Какая досада, что на личине Дуэйна Дантеса висит критически важная миссия. Будь я свободен, вытащить парня из этой трясины не составило бы ни малейшего труда…» — с тяжелым вздохом констатировал про себя Клейн.

Спустя добрый десяток секунд распластавшийся у порога лазутчик вдруг резко вскочил на ноги. Размяв затекшую шею, он проворно юркнул в густую тень поблизости. И как раз вовремя: разбуженный звонком мажордом Вальтер, наскоро накинув одежду, в этот самый миг вышел из парадных дверей особняка.

Глава 762

Общество возрождения

Подойдя к воротам, Вальтер в свете газовых фонарей выглянул сквозь прутья чугунной ограды, но не обнаружил снаружи ни единой живой души. Улица утопала в звенящей тишине.

На мгновение мажордом даже засомневался, не почудился ли ему этот звонок. Быть может, никакого звука и вовсе не было?

Взяв себя в руки, он быстрым шагом направился к людской, приютившейся позади особняка. Разбудив нескольких слуг и вооружив их двуствольными ружьями, Вальтер велел им патрулировать периметр главного дома, дабы пресечь любые попытки проникновения воров или грабителей.

Вызывать полицию он благоразумно не стал: в конце концов, ничего криминального пока не стряслось. Вполне вероятно, что дверной колокольчик дернул какой-нибудь подвыпивший бродяга ради дурной шутки.

Тем временем в ближайшем канализационном коллекторе тот самый ночной лазутчик, цепляясь за ржавые металлические скобы, спускался всё глубже, пока не оказался в зоне абсолютного, непроницаемого мрака.

Вскоре он замер. Привалившись спиной к поросшей склизким мхом кирпичной кладке, мужчина медленно, словно кукла с перерезанными нитями, сполз вниз и осел на зловонный пол.

Его веки тяжело сомкнулись, и он вновь погрузился в глубокое забытье. А прямо перед ним из воздуха соткался силуэт мужчины средних лет, облаченного в темно-красный камзол и выцветшую треуголку. Это был не кто иной, как марионетка Клейна — «Мстительный дух» Сеньор.

Сеньор наклонился и сноровисто обшарил внутренние карманы лазутчика. Улов составил семь сулей и одиннадцать пенсов наличностью, а также небольшой тканевый мешочек, туго набитый всевозможными порошками.

Клейн, находясь в своей спальне и виртуозно дергая за ниточки куклы с расстояния в несколько десятков метров, принялся скрупулезно распознавать изъятые смеси. Как он и предполагал, всё это оказалось перетертыми в пыль травами из домена некромантии. И львиная доля этого арсенала предназначалась именно для проведения спиритических сеансов!

А ведь шансы на то, что баламский Потусторонний окажется выходцем из Пути «Сборщика трупов», были поистине колоссальны. И пускай этот тип мог еще не дотянуть до седьмой Последовательности, гордо носящей титул «Медиума», таскать при себе профильные порошки, эфирные масла и гидролаты было для него в порядке вещей. В конце концов, спиритизм — далеко не единственное их применение.