Клейн ответил ему мягкой улыбкой, виртуозно делая вид, будто ничего из ряда вон выходящего не стряслось:

— Я прекрасно об этом помню.

С этими словами он проследовал к столу и принялся воздавать должное завтраку, который, пускай и отличался изысканностью, всё же начал нагонять легкую скуку своим однообразием.

«А выбор блюд для завтрака здесь и впрямь мог бы быть побогаче…» — методично расправившись с едой, Клейн отложил столовые приборы и с легким вздохом произнес:

— Что-то нахлынула на меня тоска по родным пенатам. Велите кухарке состряпать на завтра дисийский пирог.

— Слушаюсь, сэр. Мне следовало бы догадаться об этом раньше, — с искренним раскаянием в голосе отозвалась экономка Танея.

Клейн отмахнулся, жестом давая понять, что это сущие пустяки, после чего неспешно прогулялся по саду.

Покончив с утренним моционом, юноша вернулся на третий этаж и погрузился в недочитанные газеты, коротая время до визита наставницы по этикету Ваханы.

Леди, как и всегда, щеголяла безупречным нарядом и источала утонченную элегантность. Одарив Дуэйна Дантеса мягкой улыбкой, она произнесла:

— Птички напели, что сегодня вы изволите вкушать послеобеденный чай в гостях у леди Лианы. Стало быть, гвоздем нашей нынешней программы станут именно тонкости чайного этикета…

Клейн, не снимая с лица вежливой полуулыбки, обратился в слух, то и дело вставляя меткие, пытливые вопросы.

Спустя добрых полчаса в дверь деликатно постучали. Переступив порог, мажордом Вальтер доложил:

— Сэр, только что наведывался лакей от парламентария Махта. Вынужден сообщить, что сегодняшнее чаепитие отменяется. Дочь леди Лианы, юная мисс Хейзел, слегла с недугом. Хозяева приносят свои глубочайшие извинения и искренне уповают на то, что вы почтите их своим присутствием на следующей неделе.

«Хейзел заболела? Схватила горячку от вчерашнего испуга? Будь она простой смертной — такое вполне могло бы статься. Но для Потусторонней, чья физиология многократно усилена магией, шансы на подобный исход ничтожно малы…»

«К тому же девчонка явно еще ни разу в жизни не сталкивалась с леденящими душу ужасами потери контроля от зелий. Ее рассудок совершенно здоров, отчего она так надменна и напрочь лишена страха перед неведомым. Даже пережив серьезную встряску, свихнуться или заработать психосоматическую хворь она бы не смогла… Хворь… А ведь пятая Последовательность Пути Демонессы дарует власть насылать болезни на всех вокруг…»

«Стало быть, минувшей ночью Трисси, почуяв в стоках незваную гостью, исподволь распылила вокруг заразу? А Сеньор, будучи „Мстительным духом“, к подобным болячкам абсолютно глух, отчего я и не уловил подвоха… Впрочем, беда невелика. Хейзел торчала в этом рассаднике от силы пару минут, а из-за пережитого шока просто не смогла быстро оправиться… Похоже, Трисси и впрямь шагнула на пятую ступень…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:

— Передайте мисс Хейзел мои пожелания скорейшего выздоровления.

Глава 776

Подготовка

Лишившись послеобеденного чаепития, Клейн спонтанно решил наведаться в собор Святого Самуила, дабы в очередной раз продемонстрировать свою непоколебимую набожность.

Разумеется, по пути он не преминул задержаться на площади, праздно любуясь белоснежными голубями и напуская на себя вид безмятежного, умиротворенного горожанина.

Переступив порог храма и миновав залитые льющимся из-под самых сводов солнечным светом фрески, юноша оказался в густом полумраке монументального главного молитвенного зала.

В отличие от кричащей, ослепительной роскоши других конфессий, прибегающих к дешевым визуальным трюкам, здесь царила атмосфера мягкого покоя, проникающая в самую душу и дарующая истинную благодать. А сияющее у алтаря, подобно россыпи чистейших звезд, непорочное свечение лишь подчеркивало пронизывающее пространство первозданное, божественное величие.

Сняв шляпу и передав ее вкупе с тростью личному камердинеру Ричардсону, Клейн неспешным шагом двинулся вперед по центральному проходу.

В этот самый миг с передних скамей поднялись две фигуры. Развернувшись, они направились к выходу. Один из них — статный брюнет с пронзительными изумрудными глазами, щеголяющий небрежной, взъерошенной шевелюрой и свободной выправкой — был не кем иным, как Леонардом Митчеллом.

И в ту же долю секунды взгляд поэта намертво скрестился с бездонными лазурными глазами элегантного джентльмена средних лет с благородной сединой на висках.

«Дуэйн Дантес…» — нервы Леонарда мгновенно натянулись как струны, а тело сковало едва заметным, предательским оцепенением.

Клейн же, напротив, ответил ему мягкой, дружелюбной улыбкой и легким кивком, всем своим видом источая светскую непринужденность.

…Выдавив из себя скомканную, натужную усмешку, Леонард тоже коротко, деревянно кивнул.

Слегка повернувшись вполоборота и уступая дорогу, он бок о бок разминулся с Дуэйном Дантесом.

Этот маневр позволил сыщику разглядеть спутницу поэта. Это оказалась еще одна давняя знакомая — облаченная в черную мантию медиума Дейли.

Леди всё так же щеголяла синими тенями для век и румянами, придающими ее облику налет потусторонней, дьявольски притягательной красоты.

Мазнув взглядом по проходящему мимо джентльмену, Дейли внезапно застыла, а в ее глазах мелькнула тень замешательства. Впрочем, она тут же опустила взор и в глухом молчании продолжила свой путь к дверям.

«Да быть того не может… Я ведь всего лишь скопировал ту самую бездонную глубину взгляда Капитана, даже оттенок радужки совершенно иной! Неужто мадам Дейли всё равно уловила нечто знакомое? Воистину, женская интуиция — штука пугающая…» — подметив эту мимолетную странность, Клейн тотчас же выстроил в голове вполне логичную догадку.

В былые времена его прямолинейный, мужской рассудок свято верил: эта леди тайно вздыхает по Капитану. Иначе с какой стати ей было рисковать собственной шкурой, мчаться в Тинген и подбивать Клейна на то, чтобы он исподволь вдолбил Данну Смиту азы метода «отыгрыша»?

Что же касалось ответных чувств самого Капитана — тут сыщик был бессилен вынести вердикт. Как-никак, в ту пору Данн Смит то и дело терял грань между явью и миром грез, страдая от чудовищных провалов в памяти. Вполне вероятно, что он просто-напросто стер из головы нечто поистине сокровенное.

Впрочем, Данн то и дело поминал мадам Дейли, вечно ставя ее в пример новичкам. Он помнил наизусть, за сколько лет она прорвалась на новую ступень и какими диковинными талантами обладала — шпарил фактами так бойко, словно читал по писаному. И эта кристальная ясность в корне расходилась с его дырявой памятью… А ведь Капитан, пускаясь в эти восхваления, нет-нет да и ронял едкую фразу о том, что сам-то он топтался на пути от «Полуночного Поэта» до «Кошмара» долгих девять лет… Неужто… неужто в ее присутствии его грызло чувство собственной неполноценности? Комплекс неполноценности… Погрузившись в эти воспоминания, Клейн почувствовал, как на душу легла свинцовая, щемящая тоска.

Лишь теперь юноша с горечью осознал: он совершенно не знал Данна Смита и понятия не имел, сколько еще затаенных тайн хоронил в себе этот человек.

Да к тому же мадам Дейли была изрядно моложе, вела себя донельзя раскрепощенно и в открытую плевала на узы брака… Беззвучно вздохнув, Клейн титаническим усилием воли вынырнул из омута памяти. Отыскав пустующее место с краю, он опустился на скамью, низко склонил голову и, смежив веки, отдался молитве.

Оказавшись за порогом молельного зала, Леонард благополучно вернул себе ледяное самообладание и вкупе с Дейли присоединился к дожидающимся соратникам по отряду «Красных перчаток».

Спустя недолгое время ожидания из бокового коридора вынырнул Соэст, недавно шагнувший на ступень «Шамана духов». Обведя команду тяжелым взглядом, он начал:

— Наш грядущий приказ предельно ясен. Опираясь на зацепки, выуженные из руин штаб-квартиры банды «Черный Череп», нам предстоит выкурить и взять живьем подлинных адептов Спиритического культа, залегших на дно в Баклунде.