— И кто же был тот самый фейсакец, что взял тебя живьем? Опиши его приметы.

Энди Хайдон напряг память, силясь выудить из нее крупицы истины:

— Имени его я не ведаю. В память врезались лишь полковничьи эполеты на плечах да выдающийся, мясистый нос. Ах да, еще пронзительно-синие глаза, русые волосы с легким золотистым отливом и рост, пожалуй, под все два метра…

«Да во Фейсаке таких амбалов пруд пруди… Если не считать солидного полковничьего чина, приметы тянут на каждого второго…» — немного поразмыслив, Клейн задал следующий вопрос:

— В каком году ты испустил последний вздох?

Призрачный силуэт Энди Хайдона, исчерпав жалкие крохи духовности, начал стремительно таять в воздухе, обронив напоследок лишь одну короткую фразу:

— В тысяча триста тридцать восьмом…

«Двенадцать лет назад. Хм, а ведь слава „Вице-адмирала Урагана“ Килангоса гремела по морям от силы десяток лет… Тот самый фейсакский полковник, поди, уже давно выслужился до генерала Империи…» — Клейн едва заметно кивнул, с легкой досадой осознав, что так и не успел выпытать у Энди Хайдона его последнюю волю.

«Да и черт с ним. Вырвать его душу из этой пыточной перчатки — уже воистину благое дело…» — сыщик без промедлений выкинул этот эпизод из головы. Сплетя из тумана иллюзию, он вновь материализовал «Мира» Германа Воробья.

…………

— … Молю, передайте мисс «Фокуснику»: мистер Икс, он же Льюис Вин, благополучно отправился к праотцам. Пусть примет доказательства его кончины вкупе с той самой магической книгой… Как только во мне вновь проснется нужда в этом артефакте, я непременно обращусь к ней за одолжением.

Перед взором Форс всё еще клубилась бескрайняя пелена серой мглы, а в ушах звенящим эхом отдавался абсолютно ледяной, лишенный малейших эмоций голос «Мира» Германа Воробья. И пускай писательница загодя готовила себя к подобному исходу, услышанное всё равно повергло её в полнейший, не поддающийся осмыслению шок.

«Он и впрямь стер его в порошок⁈ Выходит, та чудовищная гроза, что разразилась над Восточным районом — исключительно его рук дело⁈» Титаническим усилием воли усмирив бушующую в душе бурю, Форс, дождавшись глубокой ночи, сноровисто обустроила прямо в своей спальне ритуал принятия даров.

Спустя жалкие минуты пламя свечи, сплетясь с оккультными материалами, соткало иллюзорные врата. Сквозь зыбкий портал выпорхнули два предмета, мягко и бесшумно опустившись прямо на стол.

Едва Форс сфокусировала на них взгляд, как из ее груди чуть было не вырвался истошный, пронзительный визг. Девушка судорожно зажала рот ладонями и, попятившись, намертво вжалась спиной в незримую Стену Духовности.

Первой вещицей оказался ее собственный «Дневник путешествий Леймано». А вот вторым предметом была омерзительная, испещренная глубокими трещинами и зияющими разломами человеческая голова! Сплошь перемазанная запекшейся кровью, она выглядела так, словно какой-то безумец склеил ее из сотен разрозненных осколков, тускло поблескивающих в полумраке, подобно битому стеклу.

Форс, будучи выпускницей медицинского колледжа и успев поработать врачом в весьма респектабельной клинике, на своем веку повидала немало трупов. Однако ни один из них не источал столь запредельной, леденящей душу и первобытной, гротескной жути, как этот изувеченный череп.

Кое-как выровняв сбившееся дыхание и уняв дрожь, Форс вновь заставила себя посмотреть на этот кровавый пазл. И вскоре безошибочно узнала в нем черты Льюиса Вина.

Прибегнув к талантам астрологии, писательница с параноидальной осторожностью провела финальную проверку. Лишь получив железобетонное подтверждение, она с нервно дергающейся щекой беззвучно прошептала:

«Выходит, господин „Мир“ сперва разнес голову мишени вдребезги, а затем, осколок за осколком, любовно склеил ее обратно?»

В это самое мгновение в воображении Форс сама собой всплыла до одури пугающая картина:

Суровый, источающий ледяной холод Герман Воробей восседает за столом и, бережно перебирая окровавленные куски чужого черепа, с маниакальной скрупулезностью собирает этот гротескный пазл.

Суровый, источающий ледяной холод Герман Воробей восседает за столом и, бережно перебирая окровавленные куски чужого черепа, с маниакальной скрупулезностью собирает этот гротескный пазл.

От подобного видения Форс невольно передернуло. Девушку пробрал леденящий озноб, а в душе поселилась стойкая уверенность: господин «Мир» — это самый настоящий, слетевший с катушек маньяк с серьезными психическими отклонениями.

Отведя взгляд от жуткого трофея, она сделала пару неуверенных шагов к столу, подхватила свой «Дневник путешествий Леймано» и наугад перелистнула несколько страниц.

Взор писательницы медленно застыл. Страницы магической книги щедро пополнились совершенно новыми записями, явно таящими в себе грозную стихию ветра и молний.

Это открытие вновь воскресило в памяти ту самую внезапную, скоротечную бурю, обрушившуюся на Восточный район. Теперь у нее не оставалось ни тени сомнений: та сокрушительная гроза — стопроцентно дело рук сурового авантюриста.

Сноровисто перелистав фолиант до тех самых трех выжженных желтизной листов, Форс с удивлением обнаружила, что они по-прежнему девственно чисты.

В голове девушки мигом созрела вполне логичная догадка: Герман Воробей, заручившись божественной поддержкой самого господина Шута, сумел запечатлеть в книгу Потустороннюю способность полубожественного ранга, а затем благополучно пустил ее в ход.

«Только сегодня до меня дошло: будь у меня куры денег не клюют да ресурсов хоть отбавляй, я могла бы спокойно нанимать участников Клуба Таро, чтобы те пополняли мою книгу своими талантами. При таком раскладе „Дневник путешествий Леймано“ превратился бы в поистине несокрушимое, универсальное оружие! Увы, финансы мои поют романсы… Хм, впрочем, за эту вылазку можно смело вытрясти щедрую награду из наставника. Заявлю, что ради мести за его обиды мне пришлось изрядно раскошелиться и пожертвовать многим…» — поразмыслив над этим, Форс сперва истово вознесла хвалу господину Шуту, а затем смиренно попросила Его передать весточку «Миру»:

«…Мне искренне совестно, что предложенная плата совершенно не дотягивала до чудовищной сложности этого поручения. Как только я получу причитающуюся мне награду, то непременно возмещу вам разницу».

Завершив молитву, Форс поспешно свернула ритуал и принялась суетливо искать, куда бы понадежнее спрятать этот омерзительный череп.

«Попадись эта дрянь на глаза Сио, она бы с ходу сочинила такой леденящий душу хоррор, что спать бы перестала…» — покончив с хлопотами, писательница отряхнула ладони и с легким облегчением предалась праздным мыслям.

…………

В тот самый момент, когда Форс отчитывалась о получении, Клейн уже благополучно низвергся обратно в реальный мир, уловив лишь приглушенный, едва различимый женский голос.

Но даже этот слабый отголосок заставил его инстинктивно сжаться, впав в неконтролируемое состояние глухой паники и леденящей тревоги. А всё потому, что после недавнего выстрела револьвер «Похоронный звон» одарил его новой, поистине невыносимой слабостью:

Панической боязнью женщин!

Глава 782

Субботний вечер

Ранним субботним утром Клейн, облаченный в пижаму, с трудом разлепил глаза. Потирая гудящую голову, он перекатился на край кровати и поднялся.

Минувшая ночь выдалась поистине беспокойной. Стоило лишь провалиться в дрему, как в сновидениях начинали хаотично мелькать вереницы самых разных женских образов. В итоге он то и дело просыпался в холодном поту, вынужденный тратить драгоценные минуты на то, чтобы усмирить бешено бьющееся сердце и вновь забыться сном.

Благо, подобная уязвимость длилась от силы часов шесть. Да и глубокой ночью нужды покидать спальню или сталкиваться с горничными не возникало… С тяжелым вздохом Клейн потянул за сонетку у изголовья. Дожидавшийся за дверью личный камердинер Ричардсон тотчас же переступил порог, бережно неся свежий комплект одежды для своего господина.