Следом проступили очертания другой фигуры — сокрытого в дымке человека, застывшего в благоговейной мольбе, а в ушах эхом отозвались соответствующие слова молитвы.

Эта картина ничуть не напугала Одри, а, напротив, принесла лишь искреннюю радость. Тревога и легкое беспокойство, грызшие её из-за отмены сегодняшнего собрания Клуба Таро, мигом испарились без следа.

«Как я и думала, беда миновала! Ох, а у господина Мира и впрямь начались проблемы с рассудком… Должно быть, в последнее время на него навалился поистине чудовищный, изматывающий груз, немудрено, что он так настойчиво просил о сеансе…» — с легким сочувствием мысленно вздохнула юная аристократка, переключаясь на раздумья о собственном свободном времени.

В глубокой задумчивости взгляд скользнул по суетящимся в покоях горничным и остановился на золотистой ретриверше Сьюзи, преданно дежурившей у дверей.

Уголки губ Одри против воли дрогнули, поползли вверх, расплываясь в лукавой улыбке. Слегка опустив голову, она незаметно, одними губами зашептала ответную молитву:

— … Молю, передайте господину «Миру»: в ближайшие дни я совершенно свободна. Пусть сам назначит час и место рандеву. Единственное условие: встреча должна состояться засветло и не выходить за пределы западных районов Баклунда…

Тем временем Сьюзи, до этого с живым интересом наблюдавшая за хлопотами прислуги, внезапно почуяла на себе чей-то пристальный взор. Собака с подозрением повернула лохматую голову, уставившись прямо на хозяйку, но так и не углядела ничего необычного.

…………

Высоко над серой мглой, в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца.

«Свободна в любые дни… В светлое время суток, чтобы не вызвать подозрений у домашних… И никаких вылазок за пределы привычного ареала обитания…» — потирая ноющие виски, Клейн скрупулезно препарировал полученный от мисс «Справедливости» отклик.

Первым порывом юноши было назначить сеанс на сегодня или завтра, переложив выбор локации на плечи девушки, а затем, пустив в ход «Ползучий голод», банально телепортироваться прямо на место. Увы, здравый смысл тут же подкинул одну весьма щекотливую проблему:

Личина Дуэйна Дантеса сейчас находилась под плотным колпаком Ночных Ястребов и с высочайшей долей вероятности была взята в негласную разработку. Вздумай он так безрассудно баловаться «Странствием», и секреты мигом бы вылезли наружу, с треском провалив всю конспирацию.

«Взять паузу на пару-тройку дней, или же…» — Клейн, тщательно взвесив все за и против, дернул за ниточки сотканного из тумана «Мира» Германа Воробья, заставив двойника вновь вознести мольбу:

— … Прошу, передайте мисс «Справедливости»: сеанс состоится сегодня, прямо здесь, в чертогах над серой мглой.

…………

«Чего⁈» Глаза Одри изумленно округлились. Ответ сурового джентльмена в корне сломал все ожидания и заготовленные сценарии.

«При таком раскладе мой гениальный план с подставной Сьюзи летит в тартарары!»

«Вдобавок, под сводами дворца господина Шута всё окутано густым туманом. Я банально не смогу разглядеть микромимику или уловить тончайшие эманации эмоций. А для полноценного психоанализа подобные слепые зоны — критический, фатальный изъян…» — усмирив первоначальный шок, юная аристократка прагматично оценила все риски и, высказав резонные сомнения, почтительно попросила владыку передать их господину «Миру».

Долго ждать не пришлось, ответный сигнал прилетел почти мгновенно:

— … Я испрошу у господина Шута милости снять эти барьеры. Мы прибегнем к иным фокусам, дабы надежно скрыть наши подлинные личины…

«Оказывается, можно выкрутиться и так? Вот она, та самая уникальная привилегия истинного благословенного господина Шута… Да мы же, по сути, ведем непрерывный, прямой диалог через божество! До чего же хлопотно, наверное, для владыки работать эдаким телеграфом… А Он ведь нам это милостиво прощает и даже потворствует…» — мысли Одри совершили крутой вираж. Благоразумно решив больше не ломаться и не искать отговорок, она согласилась:

— … Договорились. Сегодня ночью, в окне между половиной двенадцатого и половиной первого…

Девушка трезво понимала: покуда собственный грандиозный бал в честь дня рождения не испустит дух, о личном пространстве и тишине можно смело забыть.

…………

В то же самое время, в доме номер тридцать девять по улице Бёклунд.

Хейзел отстраненно, с плохо скрываемой скукой созерцала разложенные перед ней наряды, вполуха внимая бесконечным, въедливым наставлениям матери.

Сегодня вечером ей предстояло в компании родителей блистать на том самом балу в честь дня рождения леди Одри Холл.

Пока мысли юной барышни лениво разбредались, а разум погружался в вязкую, спасительную пустоту, взор внезапно выхватил вопиющую аномалию. У самого порога комнаты замерла серо-белая крыса, торопливо, с явной тревогой размахивающая передними лапками.

«Это еще что…» Хейзел, сцепив зубы, стоически выслушала очередную порцию материнских нотаций. Дождавшись финала, она наспех состряпала благовидный предлог и пулей умчалась в свою спальню.

Стоило лишь переступить порог и наглухо провернуть замок, как та самая серо-белая крыса тенью метнулась из какого-то неприметного угла. Очутившись у самых ног, грызун до смешного нелепо уселся на задние лапы и выпалил:

— Я почуял в округе неладное!

И этот мерзкий зверек, виртуозно сотрясая воздух, изъяснялся на чистейшем человеческом языке!

Впрочем, саму Хейзел подобная чертовщина ни на йоту не ошеломила. Лишь сурово сдвинув брови, она переспросила:

— Что именно не так?

Серо-белая крыса вскинула правую переднюю лапку, прозрачно указав в сторону окна:

— Казенные Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи нынче прочесывают наш квартал мелким гребнем. И судя по их повадкам, операция затеяна поистине заоблачного масштаба.

— И кого же они ищут? — Хейзел еще сильнее нахмурилась.

Грызун медленно, протяжно втянул воздух:

— Одному богу известно. Ясно лишь одно: дело пахнет немыслимой катастрофой.

— И при таком раскладе эти ищейки почти стопроцентно вытащат на свет и твои грязные секреты.

В душе девушки дико сплелись воедино жгучая тревога и искреннее недоумение. Она спросила:

— С какой стати им выходить на меня? Мы ведь давно взорвали те улики в коллекторе, стерев их в порошок! Да и все прочие следы зачистили без сучка без задоринки!

Серо-белая крыса на долю секунды опешила, явно не найдясь с достойным ответом. Лишь спустя пару томительных мгновений зверек невнятно пробормотал:

— У казенных легавых в арсенале припрятана уйма до одури странных, но безотказных уловок… Короче говоря, мне позарез нужно запечатать твои сны. Это наша самая зияющая, фатальная брешь в обороне.

Хейзел окинула крысу тяжелым, пронзительным взором сверху вниз. Брови судорожно дернулись, но тут же благополучно разгладились, и она выдавила:

— Добро.

«И нечего кривить лицо, будто делаешь мне одолжение! Я-то, к твоему сведению, с горем пополам наскреб эти жалкие крохи духовности, а теперь придется спустить всё в трубу! Этот проклятый квартал что, кто-то сглазил? Сперва притащилась какая-то чокнутая Ведьма с явными сдвигами по фазе, следом нарисовался этот выскочка-мститель „Темный Император“, а теперь еще и эта масштабная облава, поднявшая на уши Ночных Ястребов!» — серо-белая крыса, не в силах сдержать раздражения, разразилась яростным, негодующим писком.

…………

Вечером, ровно в половине восьмого, Хейзел в компании отца, парламентария Махта, и матери, леди Лианы, прибыла в Район Императрицы, переступив порог резиденции графа Холла.

Поскольку торжество было посвящено дню рождения, лицезреть саму виновницу торжества, леди Одри Холл, с порога ей не удалось. Барышня лишь чинно, с видом безупречной добродетели, следовала за родителями, вполуха слушая их светский щебет с графом Холлом, леди Кейтлин, лордом Хиббертом Холлом и прочими вельможами.

В собственной, донельзя высокомерной картине мира Хейзел вся эта титулованная аристократия ни на йоту не отличалась от жалкой черни, гнущей спины на фабриках. А потому она совершенно не робела: держалась с ледяным достоинством, источая абсолютную, врожденную грацию и отпуская выверенные, элегантные фразы.